Дик перечислил их.
— Я тебя тоже научу писать твое имя, Падди, — сказал он. — Хочешь, Падди? Хочешь писать свое имя?
— Нет, — возразил тот, который только и хотел, что в покое курить свою трубку, — на что мне оно?
Но от Дика не так-то легко было отделаться, и злополучному Беттону пришлось волей-неволей учиться грамоте. Через несколько дней он с грехом пополам научился изображать нечто в роде произведения Дика, при чем Дик и Эммелина наблюдали за ним с обеих сторон, замирая от страха, как бы он не ошибся.
— Так, что ли? — спрашивался грамотей, отирая пот со лба — Да поскорей же! сил моих нет!
— Так, так, хорошо!.. Ой-ой, криво пошел — нет, теперь ладно! Ура!
— Ура! — отзывался ученик, махая старой шляпой. — Ура! — откликались пальмовые рощи. А" далекий хохот чаек также звучал похвалой и поощрением.
Нет большего удовольствия для детей, чем учить старших. Это почувствовала и Эммелина. В один прекрасный день она робко взяла на себя роль профессора географии, первоначально всунув ручонку в мозолистую руку старого друга.
— Знаете что, Беттон. а я ведь знаю географию.
— А это что за штука? — спросил Беттон.