— Ах, нет, — отвечал Жюльен. — Меня посылают в семинарию.
Жюльен увидел горькое разочарование в чертах Аманды. Она подозвала официанта, — теперь она уже ничего не боялась. Официант, даже не взглянув на Жюльена, налил ему кофе.
Аманда, сидя за стойкой, получала деньги. Жюльен был очень горд тем, что решился поговорить. За одним из бильярдов громко спорили. Крики игроков, гулко разносившиеся по всей громадной зале, сливались в какой-то сплошной рев, который очень удивлял Жюльена. Аманда сидела с задумчивым видом, опустив глазки.
— А если хотите, мадемуазель, — сказал он вдруг спокойно-уверенным тоном, — я могу назваться вашим родственником.
Эта забавная самоуверенность понравилась Аманде. «Это не прощелыга какой-нибудь», — подумала она. И она сказала очень быстро, не глядя на него, потому что все время следила, не идет ли кто-нибудь к стойке:
— Я из Жанлиса, это под Дижоном. Вы скажите, что вы тоже из Жанлиса, родня моей матери.
— Непременно, так и скажу.
— Летом каждый четверг, часов около пяти, господа семинаристы проходят здесь, у самого кафе.
— Если вы обо мне вспомните, когда я тоже буду здесь проходить, — выйдите с букетиком фиалок в руке.
Аманда поглядела на него с удивлением; этот взор превратил мужество Жюльена в безудержную отвагу, однако он все-таки покраснел до ушей, выпалив неожиданно: