— Откуда вы знаете его имя? — спросил удивленный аббат и сам тут же смутился от своего вопроса.
— Этого я вам не скажу, — заметив его смущение, ответил маркиз.
— Так вот! — продолжал аббат. — Вы могли бы попробовать сделать себе из него секретаря: у него есть и энергия и ум — словом, попробовать стоит.
— Почему бы и нет? — ответил маркиз. — Но только не такой ли это человек, который способен польститься на взятку от начальника полиции или еще кого-нибудь и станет тут у меня Шпионить? Вот, собственно, единственное мое опасение.
Когда аббат Пирар успокоил его на этот счет весьма благоприятным отзывом о Жюльене, маркиз вынул тысячефранковый билет.
— Пошлите это на дорогу Жюльену Сорелю, и пусть он явится ко мне.
— Поистине только привычка жить в Париже, господин маркиз, могла привести вас к столь приятному заблуждению, — отвечал аббат Пирар. — Вы стоите столь высоко, что даже понятия не имеете, какая тирания тяготеет над нами, бедными провинциалами, особенно над священниками, которые не дружат с иезуитами. Они не пожелают отпустить Жюльена Сореля и сумеют отделаться разными искусными отговорками: ответят мне, что он болен, что письмо затерялось на почте, и так далее, и так далее.
— Я на днях возьму у министра письмо к епископу, — сказал маркиз.
— Я забыл одну подробность, — сказал аббат. — Этот молодой человек, хоть он и весьма низкого происхождения, душу имеет высокую. Никакого проку вашим делам от него не будет, если вы заденете его гордость; вы превратите его этим в тупицу.
— Это мне нравится, — сказал маркиз. — Я сделаю его товарищем моего сына. Достаточно этого?