Наконец господин Шелан настоял, чтобы я их ему отдала. А некоторые из них, которые были написаны немножко осмотрительнее, были вам посланы. Вы мне ничего не отвечали.
— Ни разу, клянусь тебе, я не получил ни одного письма от тебя в семинарии.
— Боже милостивый! Кто же их мог перехватить?
— Так вот, подумай, до чего я был несчастен: пока я не увидал тебя в соборе, я даже не знал, жива ты или нет.
— Господь смилостивился надо мной, — продолжала г-жа де Реналь. — Он дал мне уразуметь, какой грех я совершила перед ним, перед детьми, перед мужем. Муж мой никогда не любил меня, как я воображала тогда, когда вы меня еще любили!..
Жюльен бросился к ней на грудь, просто от избытка чувств, не помня себя. Но г-жа де Реналь оттолкнула его и продолжала довольно твердым голосом:
— Мой почтенный друг, господин Шелан, дал мне понять, что раз я вышла замуж за господина де Реналя, я тем самым отдала ему все мои чувства, даже те, о которых я и не подозревала и которых я никогда не испытывала ранее, до этой злосчастной связи. После великой жертвы, когда я рассталась со своими письмами, которые мне так были дороги, жизнь моя потекла если не счастливо, то, по крайней мере, довольно спокойно. Не нарушайте же моего покоя, будьте мне другом… лучшим из друзей. — Жюльен осыпал ее руки поцелуями; она чувствовала, что он все еще плачет. — Не плачьте, не терзайте меня… Расскажите теперь вы, что вы делали. — Жюльен не в силах был говорить. — Я хочу знать, как вы жили в семинарии, — повторила она, — а потом вы уйдете.
Не думая о том, что он говорит, Жюльен стал рассказывать ей об интригах, о всяческих кознях и происках, с которыми он столкнулся на первых порах, а потом о своей более спокойной жизни после того, как его сделали репетитором.
— И вот тогда-то, — добавил он, — после вашего длительного молчания, которое, конечно, должно было дать мне понять то, что я слишком хорошо вижу сейчас, что вы меня разлюбили, что я стал вам безразличен (г-жа де Реналь сжала его руки)… вот тогда-то вы мне прислали эти пятьсот франков.
— Никогда не посылала! — сказала г-жа де Реналь.