XXXII. Тигр
Увы! Почему это выходит так, а не иначе?
Один английский путешественник рассказывает о том, как он дружил с тигром; он вырастил его, ласкал его, но всегда держал у себя на столе заряженный пистолет.
Жюльен отдавался своему безмерному счастью только в те минуты, когда Матильда не могла прочесть выражение этого счастья в его глазах. Он неизменно придерживался предписанного себе правила и время от времени говорил с нею сухо и холодно.
Когда же кротость Матильды, вызывавшая у него изумление, и ее безграничная преданность доводили его до того, что он вот-вот готов был потерять над собой власть, он призывал на помощь все свое мужество и мгновенно уходил от нее.
Впервые Матильда любила.
Жизнь, которая всегда тащилась для нее черепашьим шагом, теперь летела, словно на крыльях.
И так как гордость ее должна была найти себе какой-то выход, она проявлялась теперь в безрассудном пренебрежении всеми опасностями, которым подвергала ее любовь. Благоразумие теперь стало уделом Жюльена, и единственно, в чем Матильда не подчинялась ему, — это когда возникала речь об опасности. Однако кроткая и почти смиренная с ним, она стала теперь еще высокомернее со всеми домашними, будь то родные или слуги.
Вечером, в гостиной, где находилось человек шестьдесят гостей, она подзывала к себе Жюльена и, не замечая никого, подолгу разговаривала с ним.
Проныра Тамбо однажды пристроился около них, однако она попросила его отправиться в библиотеку и принести ей тот том Смоллета, где говорится о революции тысяча шестьсот восемьдесят восьмого года, а видя, что он мешкает, добавила: «Можете не торопиться!» — с таким уничтожающим высокомерием, что Жюльен восхитился.