Старуха смотрела на дорогу, высунув голову в окошко кареты. Через некоторое время она обернулась.
— Никто за вами не гонится, сударь, — хладнокровно сказала она Фабрицио. — И впереди на дороге тоже никого нет. Но вы ведь знаете, что за придиры сидят в австрийской полиции: если мы таким вот аллюром прискачем к плотине у берега По, вас арестуют, не сомневайтесь.
Фабрицио выглянул из окошка.
— Рысью! — приказал он кучеру. — Какой у вас паспорт? — спросил он у старухи.
— Целых три — на каждого в отдельности, — ответила она, — и обошлись они нам по четыре франка. Просто ужас! Как обирают бедных драматических артистов, которые путешествуют круглый год! Вот паспорт на имя господина Джилетти, драматического артиста, — это будете вы; вот еще два паспорта — мой и Мариетты. Но все наши деньги остались у Джилетти. Что нам теперь делать?
— Сколько было денег? — спросил Фабрицио.
— Сорок новеньких экю по пяти франков, — ответила старуха.
— Нет, нет! Шесть экю и мелочь, — смеясь поправила ее Мариетта. — Не надо обманывать моего миленького аббата.
— Сударь, — совершенно хладнокровно сказала старуха, — вполне понятно, почему, я стараюсь вытянуть у вас тридцать четыре экю лишних. Ну, что для вас значат тридцать четыре экю? А ведь мы потеряли покровителя. Кто теперь будет подыскивать для нас квартиру, торговаться с возницами, когда мы путешествуем, и нагонять на всех страх? Конечно, Джилетти не назовешь красавцем, но он был нам очень полезен; и если бы вот эта девчонка не была дурочкой и сразу же не влюбилась в вас, — Джилетти никогда бы ничего не заметил, а вы бы давали и давали нам золотые экю. Мы очень бедны, уверяю вас.
Фабрицио растрогался; он вытащил кошелек и дал старухе несколько золотых.