«Боже мой! Возможно, она просто больна… Но тогда это начало какого-то тяжкого недуга». И глубоко встревоженный, он предложил позвать знаменитого Радзори, лучшего врача в Парме и во всей Италии.
— Вы, стало быть, хотите доставить чужому человеку удовольствие узнать, как велико мое отчаяние? Что это — совет предателя или друга?
И она посмотрела на него каким-то странным взглядом.
«Конец! — подумал он с ужасом. — Она разлюбила меня и даже не находит во мне самой обыкновенной порядочности».
— Послушайте, — торопливо заговорил он, — я прежде всего хотел выяснить подробности этого ареста, повергшего нас в отчаяние. И странное дело! Я до сих пор ничего как следует не знаю. Я приказал опросить жандармов, находившихся на ближайшей почтовой станции; они видели, как из Кастельнуово привезли арестованного, и получили распоряжение конвоировать седиолу. После этого я тотчас послал Бруно, — а вам известно его рвение и преданность; ему приказано проехать от станции к станции и разузнать, где и как был арестован Фабрицио.
Едва герцогиня услышала имя Фабрицио, лицо ее судорожно передернулось.
— Простите, друг мой, — сказала она графу, как только была в силах заговорить. — Подробности эти очень интересуют меня. Расскажите все как можно обстоятельнее.
— Так вот, синьора, — заговорил граф, пытаясь принять беспечный тон, чтобы хоть немного ободрить ее. — Я хочу послать надежного человека и через него прикажу Бруно доехать до Болоньи: может быть, как раз там и схватили нашего юного друга. Когда он писал вам в последний раз?
— Во вторник, пять дней назад.
— Было письмо вскрыто на почте?