Джилетти упал; Фабрицио подошел к нему, не сводя взгляда с левой его руки, в которой был нож; вдруг рука разжалась, и нож выскользнул из нее.
«Негодяй умер», — подумал Фабрицио и перевел взгляд на его лицо. Изо рта Джилетти ручьем лилась кровь. Фабрицио побежал к карете.
— Есть у вас зеркало? — крикнул он Мариетте.
Мариетта смотрела на него, вся побелев, и ничего не ответила. Старуха весьма хладнокровно раскрыла зеленый мешочек для рукоделия и подала Фабрицио зеркальце с ручкой, величиною с ладонь. Фабрицио посмотрелся в зеркало, ощупывая свое лицо: «Глаза невредимы, — говорил он про себя, — и то хорошо». Он раскрыл рот, зубы не были выбиты.
— Почему же мне так больно? — спросил он себя вполголоса.
— Эфесом шпаги вам придавило верхнюю часть щеки вот к этой косточке — к скуле, — ответила старуха. — Щека у вас ужасно распухла и посинела; надо сейчас же поставить пиявки, и все пройдет.
— Поставить сейчас пиявки? — смеясь, повторил Фабрицио, и самообладание вернулось к нему.
Он увидел, что землекопы обступили Джилетти и смотрят на него, не смея дотронуться.
— Помогите же этому человеку! — крикнул он. — Снимите с него одежду.
Он хотел еще что-то сказать, но, подняв глаза, увидел на дороге, в трехстах шагах, пять или шесть человек, неторопливым, мерным шагом направлявшихся к месту происшествия.