— Белый человек говорит мне, что он дружески расположен в нам. Отчего же он не хочет войти в наше селение? Отчего он остановился на дороге? Солнце сильно печет. Мионву не желает более беседовать здесь. Если белый человек друг нам, то он войдет в селение.
— Теперь мы должны остановиться. Уже полдень. Вы прервали наше путешествие. Мы отправимся в ваше селение и там расположимся, сказал я, вставая и сделав знав людям взять с собой багаж.
Мы вынуждены были устроить здесь стоянку, так как посланные еще не возвратились от Бованги. Прибыв в селение, Мионву расположился отдохнуть под редкою тенью нескольких деревьев.
В 2 часам пополудни посланные вернулись и сообщили, что старшина Бовавга действительно взял десять доти холста, но не для короля Угга, а для самого себя!
Мионву, человек, по-видимому, весьма проницательный и понявший в чем дело, встал и стал делать прутики из тонкого тростника, а из последних пучки в каждом по десяти прутиков, и вскоре за тем подал мне десять таких пучков, сказав, что каждый прутик означает один доти, и что королю Угга следует дать в виде дани сто доти холста! — почти два тюка!
Оправившись от неописанного изумления, мы предложили десять доти.
— Десять! Королю Угга! никак нельзя. Вы не сделаете шагу из Лукомо прежде чем не уплатите ста доти! воскликнул Мионву с значительной миной.
Я не дал никакого ответа, а отправился в шалаш, который очистил для меня Мионву, и пригласил на совещание Бомбая, Аскани, Мабруки и Шоуперея. Их поразил ужас при вопросе моем, не следует ли нам проложить оружием дорогу через Угга; Бомбай умоляющим тоном просил меня подумать о том, на что я решаюсь, так как совершенно бесполезно начинать войну с вагга.
— Угга — совершенно открытая местность и нам негде укрыться. Все селения подымутся на нас, а каким образом сорок пять человек в состоянии вести борьбу с тысячами? Они перебьют нас в несколько минут. Подумайте об этом, милый господин, и не жертвуйте жизнью из-за нескольких кусков полотна.
— Хорошо, Бомбай, но ведь это грабеж. Разве мы должны позволять грабить себя? разве мы должны давать этому молодцу все, что он потребует с нас? Он может потребовать точно также весь холст, все наши ружья, и мы должны молча повиноваться ему? Я сам могу убить Мионву и его главных товарищей, а вам не будет стоить большого труда расправиться с остальными крикунами. Если Мионву и его товарищи будут убиты, то мы можем спокойно продолжать наш путь на юг в Малагарази, а потом на запад в Уджиджи.