— Таким образом, дело решено, и мы идем.

— Я готов, если вы согласны.

— Я в вашем распоряжении. Разве вы не слышали, как мои люди называли вас „большим господином“, а меня „малым господином“? Малый господин никогда не может повелевать.

В это время я совершенно узнал Ливингстона. Не может быть человека, который пробыл бы долго в его обществе и не узнал бы его совершенно; в нем нет никакой хитрости, и он в глубине души такой же, каким кажется с первого взгляда. Я надеюсь, что не оскорблю никого, описывая характер и открытия; я просто высказываю мнение о человеке, как я его видел сам, а не как он рассказывал о себе — как я его знаю, а не как слышал об нем.

Я жил с ним от 10-го ноября 1871 г. до 14 марта 1872 года, видел его образ действий в лагере и в походе и почувствовал к нему самое глубокое удивление. {На самом деле — «unqualified admiration», т.е. «безусловное восхищение» (Прим. В.И.).} Лагерь самое лучшеё место для обнаружения слабостей человека — если он упрям или легкомыслен, он наверно выкажет это. Очень может быть, что Ливингстон почувствовал бы скуку с неподходящим товарищем. -

Я знаю, что со мной бы это случилось, если бы его характер был до такой степени не прям, что с ним невозможно было бы путешествовать. Мне случалось встречать людей, в обществе которых я чувствовал себя скованным, и я всегда считал долгом самоуважения избавиться от них, как можно скорее. Моя натура никак не могла бы примириться с совершенно неподходящей к ней. Но характер Ливингстона вызвал во мне глубокое уважение, необыкновенный энтузиазм и самое искреннее удивление.

Доктору Ливингстону около шестидесяти лет, хотя теперь, когда он поправился здоровьем, ему не кажется больше пятидесяти лет. Его волоса до сих пор сохранили каштановый цвет, только на висках проглядывает по местам небольшая проседь, зато усы и борода совершенно седы. Карие глаза отличаются необыкновенным блеском, взгляд их напоминает сокола. Только зубы выдают его лета — суровая пища Лунды опустошила обе челюсти.

Телосложение обличает крепкое здоровье, рост несколько больше среднего, спина слегка согнута. Походка у него твердая, но несколько торопливая, как у уставшего или через силу работающего человека. Он обыкновенно ходит в мореходной фуражке с полукруглым козырьком, известной всей Африке. Платье, в котором я его увидел в первый раз, носило следы штопки и починки, но было безукоризненно опрятно.

Меня уверили, что Ливингстон отличается мизантропическим, склонным к сплину темпераментом; некоторые говорили даже, что он болтлив и ворчлив, что он совершенно изменился и ничем не напоминает прежнего Давида Ливингстона, известного людям за святого миссионера; что он не делает никаких заметок, или его заметки может читать только он один, говорили даже перед моим отправлением в центральную Африку, что он женился на африканской принцессе.

Я почтительно прошу извинить меня за то, что считаю ложью каждое из этих удостоверений. Я готов согласиться, что он не ангел, но он приближается к нему настолько, насколько это возможно для человеческой природы. Никогда не замечал я в нем ни сплина, ни мизантропии; что же касается болтливости, то доктор Ливингстон представляет скорее противуположное явление, он скорее сосредоточен; людям, утверждающим, что доктор Ливингстон изменился, я могу сказать только, что они никогда не знали его; известно, что доктор отличается спокойным юмором, который проявляется у него всякий раз, когда он находится в кругу своих друзей. Я должен также попросить прощения у джентельмена, уверявшего, что доктор не записывает своих наблюдений; Огромный журнал привезенный мною его дочери, переполнен заметками; там нет ничего, кроме серий страниц, исписанных отчетом о наблюдениях, сделанных им в продолжение его последнего путешествия в Маниюнэму, а в середине тетради страница за страницей мелко исписаны одними цифрами. Кроме того, я получил от него большое письмо к сэру Томасу Мак Лиру, не заключавшее в себе ничего, кроме заметок. В продолжении четырех месяцев, проведенных мною с ним, он каждое утро тщательно записывал свои наблюдения; в большом медном ящике, который он носит с собой, спрятана масса походных заметок, которые, наверно, когда-нибудь увидят свет.