— Разве м-р Освальд Ливингстон здесь? — спросил я с удивлением.
— Да; он сейчас придет.
— Что вы теперь станете делать? — спросил я.
— Я думаю, мне теперь не стоит идти! Вы совершенно отняли ветер от наших парусов. Если вы помогли ему, то я не вижу необходимости отправляться. Как вы полагаете?
— Ну, это смотря по обстоятельствам. Вы лучше знаете, в чем состоит возложенное на вас поручение. Если вы пришли отыскать его и помочь ему, то я могу сказать вам, что он найден, и ему оказана помощь, и что он нуждается только в пище и в некоторых безделицах, которых у вас, вероятно, нет. Я везу письма, написанные им собственноручно. Но сын его должен ехать во всяком случае, и я могу достать ему довольно людей,
— Ну, если ему оказана помощь, то мне не к чему идти. Я думал, что мне представится хороший случай поохотится. Я страстный охотник стрелять. Мне бы хотелось убить африканского слона.
— О, Ливингстон не нуждается в вас. Он говорит, что у него достаточно провизии; я уверен, что он лучше знает это. Если бы он нуждался в чем-нибудь, то наверно упомянул бы об этом в письме; что-нибудь лишнее только обременило бы его — он не мог бы достать достаточного количества людей, чтобы все унести. Что это у вас такое?
— О, — сказал он с легкой улыбкой, «наша кладовая полна сукном и постелями. У нас более ста девяти тюков».
— Сто девять тюков!
— Да.