Сверх того, было утешительно знать, что Ливингстон находился не в неизвестной каннибальской области, как полагали, а в богатом рынке слоновой кости, имеющем беспрерывные торговые сообщения с берегом.
Июня 26-го 1871 года сэр Генри Роулинсон, в своей президентской речи, между прочим говорит:
Что касается до нашего великого исследователя Африки, доктора Ливингстона, то мы до сих пор находимся в самой мучительной неизвестности. Из последних донесений доктора Кирка из Занзибара, относящихся к половине августа, видно, что арабские купцы, с которыми Ливингстон путешествовал с юга до Маниуэмы, перешли из этого места в Уджиджи, и в первых числах июня их ожидали со дня на день в Унианиембэ. О самом же Ливингстоне в Занзибаре не было получено в последнее время никаких прямых известий, и только на основании различных соображений доктор Бирк заключает, что он находится до сих пор в Маниуэме. Второй транспорт товаров, предназначенных для него, прошел в это время через Унианиембэ, направляясь к Уджиджи, и доктор Кирк с нетерпением ожидал известий о прибытии в этот город американского путешественника м-ра Стэнли. Этот человек, представляющий, как говорят, тип исследователя, покинул Багамойо, город расположенный на берегу, и отправился в Уджиджи в феврале нынешнего года, намереваясь соединиться с Ливингстоном, прежде чем подыматься далее вглубь страны; так что тем или другим путем мы в скором времени должны получить какие-нибудь определенные известия о теперешнем положении нашего великого путешественника и его планах на будущее время. Знакомые с м-ром Стэнли лично отзываются с большою похвалою о его решительном характере и годности к путешествиям по Африке. Экспедиция его отлично снабжена всем необходимым и ему удалось приобресть услуги Бомбая, известного фактотума Спика и Гранта. Он вполне рассчитывает, могу прибавить от себя, на одни собственные соседства, и движим, по-видимому, одною любовью к приключениям и открытиям. Едва ли следует прибавлять, что если ему удастся возвратить нам Ливингстона или помочь ему в разрешении его великой задачи об истоках Нила и Конго, то наше общество так же искренно и горячо поздравит его, как если бы он был английским исследователем, действовавшим под нашим непосредственным надзором.
Из вышеприведенного места ясно, что сэр Генри Роулинсон с большим сочувствием отзывался обо мне в это время.
Следующее письмо, написанное о докторе Ливингстоне и обо мне, помечено 22 и 25 сентября 1871 года. В нем говорится следующее:
Занзибар, сентября 25, 1871 г. Любезный сэр Родерик, из отчета, посланного в министерство иностранных дел, вы увидите, что в Униамвези возникли волнения, отрезавшие Уджиджи от берега, и так как из Уджиджи уже довольно долго не получено никаких новостей, то, быть может, нам придется весьма долго оставаться без всяких положительных известий о движении д-ра Ливингстона. Все, что я могу сообщить, это что я ничего не знаю о том, что делается в этой местности: ни он, ни друг его араб Магомет бен Гариб не прибыли; но распространился слух, который я считаю неосновательным, что они оба обогнули южную оконечность и идут по дороге на Вембу. Я не мог еще собрать верных известий о Маниуэме: все знают ее, но никто не был там. Я видел людей, переправлявшихся через Танганику от Уджиджи и видевших выступление маниуэмских караванов, но это скорее новый и особый торговый путь. Мне приятно, что губернатор Унианиембэ будет удален: он один из тех, на кого возложено здесь ведение войны, и если бы он был убит, то всем нам было бы гораздо лучше. М-р Стэнли в Унианиембэ участвовал в битве, но арабы покинули его; четверо из его людей убиты, но он спасся. Надежда на возможность выступления в настоящее время весьма мала, но я не могу сказать положительно, намерен ли он выступать или нет; он никогда не раскрывал своих планов здесь. Я послал через него письма к д-ру Ливингстону, а также передал ему вещи, предназначенные для д-ра (из второго транспорта, так как первый достиг Уджиджи). Мне кажется, что он всеми силами постарается встретить Ливингстона первым; но пойдет ли он, или вернется назад, рассудивши как удобнее поступить, я не могу сказать. Он был болен лихорадкою, когда писал, но теперь почти поправился. Прибывшие люди возвращаются завтра и должны быть там в 25 дней, потому что дорога хороша, а трава и съестные припасы в изобилии. Искренно вам преданный Дж. Кирк. Занзибар, 22 сентября. 1871 г.
Милорд. — Письма, только что полученные через нарочных, покинувших Унианиембэ около месяца тому назад, уведомляют нас о большом несчастьи, постигнувшем тамошнее арабское население и грозящем на некоторое время прекратить сообщение между Уджиджи и г. Карагуэ. Все известия согласны относительно главных фактов; но, без сомнения, письма м-ра Стэнли, американца, бывшего на месте действия, наиболее обстоятельны и заслуживают наибольшего доверия. М-ру Уебу, американскому консулу в Занзибаре, обязан я некоторыми подробностями, сообщенными в этих письмах, которые, без сомнения, будут напечатаны где-нибудь целиком. Вкратце положение дел следующее: арабская колония во внутренности Африки, главный город которой Унианиембэ, в течение некоторого времени управлялся кучкою скупых, безнравственных людей, вымогательства которых как над туземцами, так и над бедными арабами вызвали жалобы на них сеиду Бургашу; но он не мог ничего сделать на таком большом расстоянии, пока все шло хорошо для арабов. Старшина деревни, отстоявшей на один день пути по большой дороге на Уджиджи и Барагуе, навлек на себя гнев унианиембских поселенцев, вследствие чего деревня его подверглась нападению отряда около тысячи пятисот мушкетеров. Видя, что ему не отстоять осажденной врагами деревни, он ушел со своими единоплеменниками и расположился засадою на обратном пути врагов, когда они шли домой нагруженные слоновой костью и другою добычею. Арабы потерпели поражение и многие из них были убиты, в том числе 10 или 20 предводителей, принадлежащих здесь к хорошим семействам. Отступление арабов вскоре обратилось в бегство и они оставили своим врагам чрезвычайно богатую добычу. К счастью, м-р Стэнли, совершенно обессилевший в то время от лихорадки, успел возвратиться в Унианиембэ. но он был совершенно покинут арабами, которых изображает отъявленными трусами. Таково всегдашнее положение дела в центральной Африке. Теперь на некоторое время сообщение с Уджиджи будет прекращено, и мы никак не можем определить, когда снова можем ожидать известий от д-ра Ливингстона. Один из людей, недавно прибывших сюда, говорят, что носился слух, будто Магомет бен Гариб и белый человек (д-р Ливингстон) возвратятся из Маниуэмбы по дороге на Марунгу и Вембу; известие это не заслуживает никакого доверия, но, тем не менее, я упоминаю о нем. Последний транспорт запасов, посланный м-ром Чурчилем, прибыл, как я сообщал уже, в Унианиембэ; но теперь я узнал, что вожатый, заведовавший им, умер на другой день после выступления в Уджиджи, и что транспорт возвратился в Унианиембэ. Я мало доверяю теперь шейху Саиду бен Салиму, и напишу м-ру Стэнли, который, по всей вероятности, не успел еще выступить из этого города, чтобы поручить ему распорядиться как будет возможно доставкою товаров, или, если окажется невозможным, то сделать, что он найдет нужным для предохранения их от разграбления; но при теперешнем положении дел будет весьма счастливою случайностью, если они избегли этого или даже достигли места своего назначения. Посланные отправятся в обратный путь через день или два и будут в состоянии легко совершить это путешествие в 75 дней, так как на таком пространстве дороги открыты и съестные припасы находятся в изобилии. Для арабской торговли слоновою костью теперешнее положение дел в высшей степени серьезно; они расселились теперь по всей стране и окружены тысячами рабов из самых туземцев; они не могут обходиться без них, но и не могут доверять им; все они вооружены и могут обратить свое оружие против своих господ. Предводители, с которыми им приходится вести войну, хорошо снабжены оружием, и в настоящее время идет один из их караванов с несколькими сотнями бочонков пороха. Чтобы остановить их на пути, вассагорцам приказано напасть на них и ограбить; но это может послужить началом к подобным же нападениям на арабские караваны, потому что дикие племена, будучи однажды получаемы к грабежу, станут мало заботиться о том на кого нападают. Честь имею быть и т. д. Дж. Кирк. Политический агент и консул Занзибара лорду Гренвилю.
По свидетельству капитана Бэртона, не в первый раз возникали враждебные действия между арабскими торговыми колониями и туземцами Унианиембэ и Униамвези. Теперешнее положение дел может продолжаться два или три года; но если Ливингстон не пожелает проходить через эти области, то ему не представится никакого затруднения возвратиться через южную часть озера Танганики. В то же время Ливингстон, как белый человек и притом бесстрашный и говорящий на языке туземцев, легко будет в состоянии пройти там, где не осмелится показаться черный. Он нисколько не опасался за Ливингстона. Он был убежден, что если с Ливингстоном что-нибудь случится, то известие об этом быстро долетит до берега и общество узнает об этом так же скоро, как по телеграфу.
Ноября 27, сэр Генри Соулинсон объявил собранию. что имеет сделать сообщение о другом предмете, в котором Г. Общество принимает такое же горячее участие — именно о д-ре Ливингстоне. В последнем заседании он имел случай прочесть некоторые письма д-ра Кирка, адресованные нашему покойному президенту, в которых говорится о волнениях, возникших в Африке, и прекративших сообщение между морским берегом и озером Танганикою. С тех пор в иностранном министерстве были получены от м-ра Кирка депеши о том же предмете, оказывающиеся дубликатами вышеупомянутых депеш, адресованных бомбейскому правительству. В настоящее время он желает сообщить о мерах, предложенных советом в виду полученных известий. Совет и он сам того мнения, что в настоящее время приходится покинуть надежду сообщения с Ливингстоном через американского путешественника м-ра Стэнли; поэтому их долг принять какие-нибудь другие меры для отыскания его. Они намерены обратиться к иностранному министерству с предложением принять, или непосредственно, или при содействии нашего общества, какие-нибудь меры для сообщения со внутренними областями, где, как полагают, находится Ливингстон. Один план состоял в том, чтобы послать туземных нарочных, предложив вознаграждение в 100 гиней тому из них, кто доставит к берегу собственноручное письмо Ливингстона; другой — предложенный одним из наших африканских путешественников — заключался в снаряжении с этою целью экспедиции под начальством опытного и способного европейца. Который из этих планов будет принят — зависит от результата их совещаний с иностранным министерством; но общество может быть уверенным, что совет не оставит неиспробованным ни одного средства, чтобы определить, задержан ли Ливингстон в Маниуэме, где, судя по известиях, он так долго пробыл вместе с арабским купцом Магометом бен Гарибом.
М-р Ормузд Рассам, будучи спрошен, отвечал, что, на основании своих опытов в Абиссинии, он полагает, что лучшее средство получить какие-нибудь известия о человеке, находящемся где-нибудь далеко, заключается в посылке нарочных из туземцев. В трех различных случаях он употреблял этот случай для сообщения с магдальскими пленными из Масавага. Он употреблял трех разных нарочных - одного христианина, другого магометанина и третьего туземца из западной Абиссинии. Он послал их по трем различным дорогам; и был вполне уверен, что они ничего не знали о движениях друг друга. Один из них, правда, подделал письмо и принес его ему; но два других возвратились через 10 дней с верными известиями. Многие мускатские арабы, путешествовавшие до озера Танганики, уверяли его, что нет никакой трудности пройти туда и обратно с бусами и прочими товарами.