9) Из официальных писем доктора Ливингстона ясно, что ему будет неприятно прибытие какой бы то ни было помощи, иначе как через м-ра Стэнли, его конфиденциального агента.
10) М-р О. Ливингстон, прочитав письма своего отца, отказался сопровождать партию м-ра Стэнли и идти к своему отцу.
Так как доктор Ливингстон находится в отсутствии, а я могу отвечать на вышеприведенное обвинение так же точно, как если бы он был в Англии, и так как некоторые из этих обвинений касаются меня, то я считаю своим долгом возражать на них, как могу. Ответы мои будут расположены в том же порядке, как и обвинения.
1) Д-р Ливингстон вовсе не скрывал «тщательно» свои будущие планы или прошедшие труды. От времени до времени он писал письма — копии с которых я видел в его дневнике — говорившие об его открытиях.
2) М-р Стэнли никогда не получал ни от доктора Ливингстона, ни от м-ра Беннетта официальных инструкций скрывать пути или планы д-ра Ливингстона, доказательством чему служит то, что когда ко мне явился в Марсель корреспондент Daily Telegraph, то я немедленно дал ему их.
3) Письма с известиями от доктора Ливингстона к доктору Кирку и лорду Кларендону, написанные вскоре после прибытия его в Уджиджи, были посланы через курьера в Унианиембэ и получены Саидом бен Салимом. Они были впоследствии уничтожены или потеряны между Саидом бен Салимом в Унианиембэ и британским консульством в Занзибаре, когда я путешествовал с Ливингстоном от Уджиджи до Унианиембэ.
4) Я принужден был заковывать в цепи немногих непослушных и дезертиров, подвергавших экспедицию беспрерывной опасности своими бунтами и тем, что они бросали тюки на дороге.
5) Доктор Ливингстон по моему совету обещал попробовать нравственное действие цепи на непослушных и дезертирах, как делал это я. Некоторые наказания также необходимы в центральной Африке для неисправимых людей, как тюрьмы в цивилизованных странах.
6) Тон писем доктора Ливингстона нельзя назвать невежливым. Он никогда не имел в виду оскорбления — это было ничто иное как формальная жалоба.
7) Доктор Ливингстон, даже будучи облечен деспотическою и королевскою властью, оставался бы таким же бессильным, как и при своей консульской власти до тех пор, пока в руках его не было средств заставить исполнять свои приказания. Он не мог бы наказать смертью или тюремным заключением британских protegés, даже если бы он был вооружен всею властью всех цивилизованных народов, если бы только при этом у него не было средств заставить исполнять повеления этой верховной власти.