Белый человек: Сколько с вами солдат?
Кишуру: Зачем?
Белый человек: Сколько с вами вооруженных людей?
Китуру: Ни одного.
Белый человек: О! я думал, что вы приведете с собою тысячу человек; вы требуете два доти за похороненную околелую лошадь у сильного белого человека, у которого много ружей и солдат.
Кингуру (сильно смущенный): Нет; со мною нет солдат, я привел с собою несколько молодых людей.
Белый человек: Тогда зачем вы пришли беспокоить меня?
Кингуру: Это не я; это мои братья сказали: «поди сюда, поди сюда, Кингуру, посмотри что сделал белый человек! Не завладел ли он твоею землею, когда посмел похоронить лошадь без твоего позволения? Поди к нему и узнай, кто дал ему это право». И вот я пришел спросить вас, кто дал вам позволение устраивать на моей земле кладбище?
— Мне не нужно человеческое позволение на то, на что я имею право, — отвечал я. — Я не мог оставить труп лошади не схороненным: запах падали разнесся бы по всей долине, нанес бы болезни на вашу деревню и испортил бы воду ваших источников, караваны перестали бы останавливаться для торговли; они говорили бы: это нездоровое место, уйдем отсюда. Но довольно сказанного. Я понимаю вас — вы не хотите, чтобы этот труп был зарыт в вашей земле; ошибка, которую я сделал, легко поправима. Мои солдаты тотчас же выкопают его из земли и приведут ее в первоначальный вид, а лошадь будет оставлена на том месте, где она околела. — (После этого я крикнул Бомбая). — Го! Бомбай, возьми солдат, выкопайте мою лошадь и положите ее на то место, где она околела, и к утру завтрашнего дня готовьтесь к походу.
Громким голосом, в волнении мотая головой, Кингуру вскричал, «Акуна, акуна, Бана!» — «Нет, нет, господин! Не надо сердить белого человека. Лошадь околела и схоронена, пусть и лежит там, где уж положена, будем снова друзьями!»