В вангванской деревне мы встретили Амера бен Султана — истинный тип старого арабского шейха, как их описывают в книгах, с белой как снег бородой, красивым почтенным лицом; он возвращался в Занзибар после десятилетнего пребывания в Унианиембэ. От него я получил в подарок козу и козлиный мех полный рису — в высшей степени хорошийподарок там, где коза стоит три шукки. Простоявши в Рубуге один день, в течение которого я послал солдат уведомить о своем прибытии шейха Саида бен Салима и шейха бен Назиба, двух важнейших сановников в Унианиембэ, 21-го июня мы пустились в путь к Кигве, отстоявшей на 5 часов пути. Дорога извивалась по густому лесу, похожему на тот, который отделяет Туру от Рубуги, причем почва заметно понижалась по мере нашего приближения к западу. Кигва испытала на себе ту же месть, которая превратила Рубугу в такую пустыню.
На следующий день, после 3 1/2 часов быстрой ходьбы, мы сделавши краткий привал для удовлетворения своей жажды, прибыли после новых 3 1/2 часов пути в Шицу. Это был хотя и длинный, но в, высшей степени приятный переход, вследствие необыкновенной живописности и разнообразности своих видов и на всем заметного мирного и промышленного настроения туземцев.
От Шицы мы в течение получаса шли по волнистой равнине, на которой арабы основали центральное депо, имеющее такой обширный сбыт. Мычание коров и блеяние коз и овец слышались повсюду, придавая стране счастливый пастушеский вид.
Султан Шицы почтил мое прибытие в Унианиембэ бочонком помбэ в 5 галонов, нарочно приготовленных для этого случая.
Так как помбэ вкусом своим напоминала старое пиво, а цветом воду и молоко, то, выпивши стакан, я передал его восхищенным носильщикам. По моей просьбе султан приказал привести нам прекрасного жирного быка, за которого согласился взять 5 доти мерикани. Бык был тотчас же убит и употреблен для прощального пира каравана.
Никто не спал много в эту ночь, и задолго до рассвета был зажжены костры и начало вариться мясо, чтобы прежде чем расстаться с мусунгу носильщики могли насладиться его щедростью, которую им так часто приходилось испытывать. Каждому из солдат и носильщиков, имевших ружье, было роздано по 6 патронов, чтобы стрелять, когда мы приблизимся к жилищу арабов. Последний из носильщиков надел свое лучшее платье, и некоторые выглядывали чрезвычайно бодро, в великолепном «комбесапунга» малиновых джавах и блестящем рехане и белом добване. Солдаты были одеты в новые и длинные белые рубашки. Неудивительно, что мы так торжествовали в этот день: мы прибыли в страну, имя которой было на нашем языке с того самого дня, как мы покинули берег, для которой мы совершили последние длинные переходы — 178 1/2 миль в 16 дней, считая в том числе и остановки — это составляет более 11 миль в день!
Был дан сигнал, и караван весело выступил в путь с распущенными знаменами, при звуке труб и рогов. По прошествии 2 1/2 часов мы завидели Квигару, лежащую мили на две южнее Таборы, главного арабского города. На наружной стороне Квигары мы увидели длинный ряд людей в белых рубашках, при чем мы взвели курки и раздался залп, какой редко приходилось слышать жителям этого города. Носильщики сомкнулись, принимая на себя осанку ветеранов; солдаты без устали стреляли, я же, видя, что ко мне подходят арабы, вышел из рядов навстречу к ним и протянул руку, которую тотчас же схватил шейх Саид бен Салим, а за ним дюжины его спутников. Итак наше entrée в Унианиембэ было совершено.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.
XVIII. Взятие деревни Зимбизо.