Старший брат этой знаменитой фамилии, Иван Орлов был скромнее своих братьев и ограничился графским титулом, несколькими доходными имениями и годовой пенсией в 200 000 рублей. Это считалось тогда за скромность! Четвертый брат, Федор Орлов, во время убиения Петра был еще кадетом, «но несмотря на это, — говорит в своих записках Гельбиг, — и он был немало награжден за те услуги, которые его три старшие брата оказывали матушке Русской земли». Он скоро достиг генерала en chef, камергера и кавалера различных высоких орденов и стал обладателем множества крестьянских душ.
Наконец, пятый и самый младший отпрыск орловской семьи, Владимир, воспитывался Екатериною как настоящий князь, был послан на казенный счет с «ученой целью» за границу и после трехлетнего пребывания в Лейпциге он был назначен директором академии наук. Его годовой доход простирался до 130 тысяч рублей, причем Гельбиг говорит, «что он был менее пожалован богатствами, нежели его братья».
Щедро были награждены чинами и угодьями и все прочие родственники Орловых.
Выше упомянутый Пассек, кровожадный и бесстыдный субъект, был пожалован, кроме бесчисленных подарков и громадной ежегодной пенсии, титулом генерал-губернатора, что давало ему неисчислимые доходы и громадную власть. Конечно, орденами он также не был обделен.
Известный шалопай и негодяй Тяглов, которому удалось склонить к заговору командира л.-гв. Измайловского полка, был произведен в тайные советники, назначен сенатором и награжден щедро подарками. В деле удушения императора этот прохвост играл весьма деятельную активную роль, и мы еще раз встретимся с ним в нашем повествовании. Им же были сочинены и возмутительные манифесты, в которых после смерти Петра Екатерина обращалась к народу.
Энгельгардт, который так энергично «покончил» с Петром, при каждом случае получал богатые подарки и беспрестанно повышался в чинах и умер в чине генерал-лейтенанта и губернатора Выборгской губернии.
Что касается всех прочих бесчисленных подарков и наград, которые щедро сыпались на всех помощников величии «новой властительницы», то они равнялись многим, многим миллионам рублей.
Наиболее выдающиеся офицеры-заговорщики получали пожизненную пенсию в среднем в 20 000 рублей в год, рядовые же не менее 2000 рублей.
Не были также забыты и все те, которые при жизни Петра даже пассивно содействовали «делу» и стояли на Екатерининой стороне.
Тут прежде всего следует упомянуть о том камердинере Чернышеве, который уже стоял на стороне еще 16-ти летней, только что обвенчанной Фикхен; его сначала произвели в командиры одного провинциального полка, но впоследствии, несмотря на энергичный протест Григория Орлова, он был вытребован в Петербург ко двору и назначен комендантом крепости. Другой, также из крепостных, некий Елагин, который в свое время женился на субретке Елизаветы и тем самым через черную лестницу проник до некоторой степени в дворец, служил сводником между Екатериною и Понятовским, за что Елизавета сослала его в Сибирь. Теперь же Екатерина вспомнила и о нём, и за его прежнюю «верную службу» он был произведен в «тайные секретари» императрицы. Позднее он стал обер-гофмаршалом, сенатором и многим другим и на счет государственной казны нажил себе бесчисленные миллионы.