После злосчастного для Польши договора Фридриха II и Екатерины, состоявшегося 11 апреля 1764, которого «секретные параграфы» имели в себе смертоносный яд для Польши, между обоими властелинами состоялся особый секретный договор, по которому отнятая у короля Фридриха Августа II корона должна была перейти к прежнему любовнику Екатерины, графу Понятовскому.
Не потому был избран для сей великой чести Станислав Понятовский, что он был особенно дорог Екатерине, а потому лишь, что она имела в виду воспользоваться им и извлечь из несчастного Сарматского королевства свою личную выгоду.
«Понятовский, — говорит Зугенгейм, — был не только женолюбивый, бесхарактерный субъект, но он в тоже время был изменником и предателем отчизны и помогал Екатерине в её преступных замыслах против его родины».
Избрание Понятовского на польский престол, состоявшееся под непосредственным давлением русских штыков, было прелюдией к случившемуся восемь лет спустя разделу могучего государства, которое обязано своей гибелью единственно честолюбивой и ненасытной блуднице, прикрывавшейся всеми добродетелями и не имевшей ни одной из них.
Григорий Орлов
Но мы, заговорив о политике, забежали несколько вперед и уклонились от предмета нашей беседы. Вернемся к той области, где «Великая Екатерина» действительно была велика: на почве порока и преступления. Салтыков и Понятовский являются пигмеями в сравнении с теми «деятелями», которые удостоились быть преемниками их.
С удалением Понятовского в жаждущем любви сердце Екатерины явилась тягостная пустота, которая как возможно скоро должна была быть заполнена. И вот в лице безнравственного и распутного, лишенного всякого внешнего воспитания Григория Орлова и явился тот молодчик, которому было суждено приглянуться Екатерине. По своему образу жизни и разнузданному характеру, Орлов гораздо более соответствовал беспутному складу этой ненасытной мессалины, нежели его оба предшественника, которые до известной степени отличались хотя внешним благородством.
Орлов жил в то время недалеко от Зимнего дворца, и на его обязанности лежало следить за прусским генералом, графом Шверином, взятым русскими в плен при Цорндорфе и жившем в Петербурге. О первом знакомстве Орлова с Екатериною Зугенгейм рассказывает следующее:
«После одной из неприятных семейных сцен с Елизаветой и Петром, Екатерина в рассеянии растворила окно и хотела смотреть на Неву, но её первый взгляд упал на Орлова. С этого момента судьба его была решена. Вид красивого молодого человека, как электрическая искра, коснулся Екатерины и зажег в ненасытной сладострастнице животную похоть… Григорий, сознавая в себе все качества хорошего любовника, сразу понял в чём дело и, как знаток любовных дел, повел эту интригу столь успешно, что чрез несколько дней уже пожинал лавры в объятиях Екатерины… Под прикрытием ночи в квартире Орлова происходили встречи любовников, о которых день ничего не знал».
Таким образом супруга наследника престола спустилась до любовницы преданного пьянству и шулерству артиллерийского лейтенанта, известного всему Петербургу за драки и скандалы на улицах. Скоро она познакомилась и с братьями Орлова: Иваном и Алексеем, такими же разнузданными шалопаями, как и Григорий, и их маленький домик на Морской стал вертепом для самых гнуснейших и противоестественных оргий. Известно, что ненасытная мессалина не удовлетворялась одним Григорием, и потому его брат, Алексей, также имел счастье активно служить этой высокой особе.