- Я рад бы ошибиться,- сказан Владимир. - Я был бы счастлив, если б я действительно ошибся. Но...
- Нет, нет! Говорят вам, нет! - почти кричала Катя. - Замолчите.
Владимир пожал плечами и замолчал. Они не обменялись ни словом до самой минуты расставания.
На пристани никого не было, кроме двух старух богомолок, ехавших к Макарию. Владимир благополучно взял билет и с чемоданом в руке ждал спуска мостков.
- Не поминайте лихом, Катерина Васильевна, - сказал он вполголоса, - и простите мне все мои прегрешения - невольные, - пояснил он, - потому что вольных у меня против вас быть не может.
Катя досадливо махнула рукой.
Она оставалась на пристани, как солдат на посту, пока пароход не ушел, потом она, не оглядываясь, пошла в городок, наняла, не торопясь, повозку и поехала домой, сама не своя. В душу ее было брошено страшное сомнение. Лишь только она осталась сама с собою, ее твердое убеждение в невинности ее жениха поколебалось. Улики были все против него. К тому же она припомнила некоторые его слова и выражения, которые до сих пор она пропускала мимо ушей. Он не решался при ней бранить Ваню, но он ненавидел всех таких, как он, и считал их чуть ли не личными врагами, с которыми нечего было шутить и церемониться. Вообще он с врагами не церемонился, она это знала. Подъезжая к дому, она увидела конюха, проводившего знакомого ей верхового коня, который был весь в поту и мыле.
В прихожей ее встретил Крутиков, который только что прискакал из города.
- А, наконец-то! - воскликнул он. - Я уж думал, что никогда тебя больше не увижу.
Он говорил в шутливом тоне, но внезапное исчезновение Кати вместе с Владимиром - он узнал обо всем от няни - встревожило его взаправду.