Катя холодно пожала ему руку. Они вошли в столовую.
- Ты ездила провожать этого странствующего рыцаря на пароход? - спросил Крутиков, улыбаясь.
Катю всю передернуло.
- Ну да, ездила провожать, - сказала она резко. - Может быть, на пароход, может быть, на железную дорогу. Вам зачем это знать?
Она подняла на него такой ледяной, враждебный взгляд, что он оторопел.
Он готовился поговорить с ней строго и внушительно и выставить ей на вид неосторожность, чтоб не сказать более, явного укрывательства обличенного государственного преступника. Но слова замерли у него на губах.
- Катя, что с тобой? Что это за тон? Чего ты рассердилась? - проговорил он нетвердым голосом.
- Уйдите от меня, оставьте меня! Я не могу вас видеть! - повторяла Катя с лицом, на котором горела краска стыда и волнения.
- Да что же это значит? Объясни же наконец! Что я против тебя сделал? говорил Крутиков растерянно.
Он полюбил эту девушку, как люди, помятые жизнью и не совсем чистые, любят существа высокие и идеальные, которые, отдавши им себя, возвращают им лучшую часть их самих. Но Катя приняла волнение своего жениха за новую и последнюю улику.