- И вы еще спрашиваете? Вы хотите, чтоб я назвала вам ваш поступок по имени? Но мне стыдно, стыдно! Стыдно за вас и за себя...
Она не могла продолжать. Слезы горькой обиды душили ее. Закрыв лицо руками, она припала к столу, стараясь подавить рыдания.
Крутиков понял.
- Вы думаете, что я... донес на этого... Владимира, - сказал он. - Но вы ошибаетесь...
Катя быстро подняла на него глаза.
- Как? - проговорила она, не смея еще верить.
- Я только сегодня узнал об обыске в вашем доме, - продолжал Крутиков. - Местопребывание вашего гостя было открыто полицией случайно. Машинист товарного поезда видел человека, лежащего у самой линии, который бросился бежать, когда поезд проезжал мимо. Об этом прознала полиция и явилась на место производить следствие. Оказалось, что двое пастухов видели прохожего, искавшего подводу. В лесу, примыкающем к вашему дому, нашли его сумку. Этого было достаточно. Ваша семья на примете из-за брата... Все это я узнал сегодня утром. Губернатор нарочно приказал скрыть все это от меня, щадя мои чувства. Но он сказал мне, что им сделано распоряжение, чтобы при обыске полиция вела себя как можно деликатнее и чтоб ваше семейство было устранено от всякой прикосновенности... Надеюсь, его инструкции были соблюдены?
Катя ничего не отвечала на последний вопрос. Она была уничтожена. Крутиков торжествовал. Он мог бы воспользоваться своей победой вполне и начать упрекать Катю в том, что она могла заподозрить его в предательстве. Но с нею он был честен. Он вспомнил с внутренним трепетом, как он был к этому близок Он подошел к ней. Его тяжелое, внушительное лицо оживилось волнением искреннего чувства.
- Катя, - сказал он, - перестань волноваться. Не смотри так... Будем, как прежде. Я знаю, что я тебя не стою. Многое прошел я в жизни, и не одно пятно залегло мне на душу. Дай же мне руку. Люби меня С тобой я буду лучшим, буду хорошим человеком...
- Простите меня, прости меня. Я виновата перед тобою, - сказала Катя, подавая ему руку.