– Вздор! – отвечал Валериан. – Во всяком случае, такого вопиющего дела так оставить невозможно.
– Да что же вы против них поделаете, – Морковин стоял на своем. – Все это одна шайка. Вы подадите жалобу прокурору, а так как это дело по духовному ведомству, он отошлет его в консисторию, тому же Паисию. Говорю вам: ворон ворону глаза не выклюет. Только вам же достанется.
– Это мы еще посмотрим! – воскликнул Валериан.
Его мнение превозмогло. Вдвоем с Павлом он набросал черновую прошения прокурору, в котором излагались факты дела и требовалось его расследование.
Трофимыч взялся перебелить и "оформить" бумагу и прислать ее Валериану для подписи и дальнейшего движения.
Валериан приехал в город на перекладных. Он охотно принял предложение молодого штундиста подвезти его до усадьбы.
Они выехали в тот же день после обеда. День был ясный и солнечный. Жара только что спала. С лугов поднимался белый дымок и, гонимый чуть заметным ветром, скользил по земле, и тогда казалось, что узкие прозрачные паруса несутся по зеленым волнам. Дальняя роща окутывалась свинцовой синевою и уже тонула в голубом пространстве, сливаясь с горизонтом. Пыль улеглась. Павел распустил вожжи, предоставив лошади полную волю. Ему очень хотелось поговорить со своим спутником по душе. Глухое подозрительное чувство, которое возбуждал в нем этот "безбожник", сменилось за последние дни живой симпатией. Хотя Валериан ни разу не заговаривал с ним о вере, Павел был убежден теперь, что он не может быть безбожником. У ученых могут быть свои "слова", но он не сомневался, что Валериан верит по-своему, по-ученому, и в душе сочувствует штундистам. Иначе – из-за чего бы ему принимать такое горячее участие в их судьбе?
Павлу захотелось поделиться со своим спутником теми вестями, которые хоть несколько утишали его скорбь по убитом учителе и друге. Он стал рассказывать ему о том, что видел и слышал у своих единоверцев за последние дни: о новых обращениях, о растущем одушевлении среди братьев и внимании среди православных.
– Даже в храмины идолопоклонников, в среду их прислужников проникает правда Божия, как во дни царей римских, – закончил Павел.
– В самом деле? – с любопытством спросил Валериан.