Валериан равнодушно кивнул головой.
– Так, так! А водворись ваша вера на место православия, поднимутся новые ревнители о вере и учителя, которые вас станут звать идолопоклонниками и слугами мамоны, а вы их – еретиками. И будете вы их гнать и стирать с лица земли для вящей славы Божией. Да и церковникам достанется от вас, чтоб поскорей лезли в рай, – прибавил он с усмешкой.
Павел немного опешил. Об этой стороне дела он никогда не думал, и слова Валериана на минуту выбили его из колеи. Но он вскоре оправился.
– Нет, – сказал он. – Поднимающий меч от меча и погибнет. Христос не велел никого преследовать. Это все попы выдумали из корысти и злобы.
– Ну вот, и у вас попы выдумают, – заметил Валериан вполголоса, как бы про себя.
– Какие же у нас попы? – возразил Павел. – У нас нет попов. Лукьян разве поп был?
– О нет, – поспешно сказал Валериан. – Лукьян не был попом, и вы попом не будете. Вы пока апостолы. Но ведь и православную-то церковь основали не попы, а апостолы. Так уж это испокон века велось. Апостолы посеют, Петры да Павлы, Луки да Лукьяны. А потом приходят отцы Василии да Паисии пожинать плоды. Таков уж, видно, предел людям положен, и ничего против этого не поделаешь, – сказал Валериан, чтобы закончить разговор.
Но ни этих недомолвок, ни этого сдержанного тона душа его молодого спутника не могла выдержать.
– Ну, так что же, по-вашему? – вскричал он. Валериан не тотчас ответил. Он колебался. Ему жаль было разбивать стройное миросозерцание и нарушать душевный мир этого хорошего, симпатичного парня. Но жаль ему было оставить такого способного и обещающего человека топтаться в том, что он считал бесплодной поповщиной. Ломка не всегда значит разрушение. Из разбросанных кирпичей может выстроиться новое, более прочное и лучшее здание. У Валериана была своя "вера", и желание "совратить" в нее своего спутника взяло верх.
– По-моему,- сказал он,- самое лучшее – это похерить все это разом.