– Ну вот, смотрите, – сказал он, указывая на повесть о немоте Захария, отца Иоанна Крестителя. – Тут говорится, что, онемев, Захария продолжал служение во храме. Ну хорошо. А нет ли у вас Ветхого Завета?
У Павла в сумке оказался славянский экземпляр Ветхого Завета.
– А теперь смотрите, – сказал Валериан, открывая то место Второзакония, где говорится, что ни один левит, имеющий телесный недостаток, не может служить в храме Иеговы.
– Ну так что же? – спросил Павел, не догадываясь, к чему Валериан клонит речь.
– Как что! – воскликнул Валериан. – Если левит не мог служить с телесным недостатком, значит Захария не мог продолжать служения во храме. Значит, то, что об этом написано, выдумано кем-нибудь, кто не знал даже еврейского закона.
– Вишь ты! – воскликнул Павел, пораженный сопоставлением, как каким-то удивительно неожиданным и ловким фокусом.
Он знал на память первое место из указанных Валерианом и читал несколько раз второе. Теперь его удивляло, как это он мог ничего не заметить. Он упрекал себя в невнимании и очень огорчался этим, так как был уверен, что, заметь он противоречие раньше, он нашел бы ему объяснение и не дал бы этому безбожнику даже временного торжества.
– А это как, по-вашему? – продолжал Валериан. – Вот две родословные того же Христа, и обе с середины совершенно разные. Которая-нибудь да не подлинная, коли не обе. А вот видите ли это евангелие?
Он отделил евангелие от Иоанна и держал его между пальцами.
– Вы ведь знакомы с ним? Павел молча кивнул головою.