Павел встал и направился к нему, чтобы объяснить и успокоить, что теперь это его уже не смущает. Но по мере того как он подходил к отцу Василию, тот все точно от него уплывал, продолжая манить рукой.
– Постой! – крикнул ему Павел.
Но поп не слушался и все точно уплывал куда-то в пространство. Он за ним. И вдруг исчез и поп и лес, и Павел очутился в глубоком черном подземелье, под низкими каменными сводами. На него повеяло холодом могилы, и он знал, что попал в могилу. Он весь дрожал от пронизывающей сырости, проникавшей, казалось, до самых костей. Тяжелый, густой воздух был недвижим. Ни звука, ни шороха не раздавалось в нем. Это было царство смерти. Павел стал метаться из стороны в сторону, но куда бы он ни шел, всюду он натыкался на те же серые холодные камни. Выхода не было. В изнеможении он сел на землю. Вдруг под самым его ухом раздались слова:
– "Встань, возьми посох и ходи!"
Он тотчас узнал голос Гали. Но отчего это она говорит речью Писания?
Павел встал.
Перед ним точно стояла Галя, одетая богомолкой, с посохом в руке и длинными кожаными четками. Лицо ее было строгое, суровое. Она даже не посмотрела на него и пошла вперед. Павел покорно пошел за нею. Они шли долго, а между тем все как будто стояли на месте: подземелье двигалось вместе с ними. Те же глухие стены спереди, сзади, со всех сторон обступали их каменным кольцом.
– Что же это? – сказал Павел. – Мы все топчемся. Мы никогда не выйдем из этой могилы.
– Что ты? – отвечала ему Галя. – Разве ты не видишь, что мы уже пришли?
Павел поднял голову и увидел, что перед ним знакомая паперть их деревенской церкви.