На другой день по деревне разнеслась весть, что из города приехал к храмовому празднику отец Паисий и будет в церкви штундистов отчитывать. Старосте Савелию было приказано согнать всех штундистов в церковь к обедне.
– Смотри у меня, всех! – строго наказывал Паисий. – У меня потворщикам спуску не будет.
Савелий почесал за ухом. Он знал, что штундисты не пойдут, – а как с хромым Ермилкой, сотским, притащить их силой? Он созвал к себе на сход кое-кого из односельчан обсудить, как им быть. Чтобы штундари как-нибудь не проведали, сходка происходила в волостной избе, а не на открытом воздухе. На запрос Савелия никто ничего не ответил. Насупившись, мужики молчали.
– Ах, чтобы им пусто было! – сказал наконец Карпий. – Покою от них нет добрым людям.
– Да уж что и говорить, – согласился Савелий. – Они у меня вот где сидят!
Он указал на шею.
– Да что им в зубы-то смотреть? Потащим силком, а то дубьем, поганых, коли что, – сказал старик Шило.
– Да и впрямь, чего им, нехристям, в зубы смотреть, – сказало несколько голосов.
Настроение деревни по отношению к штундистам решительно переменилось за это время. Советы Паисия принесли плоды, и отец Василий работал недаром.
– Валяй, ребята, сгонять всем миром штундарей. Так, целым миром, и погоним, – сказал Кузька.