Изба опустела. Только Авдотья осталась причитать над дочкой, стараясь привести ее в чувство. Толпа пошла к реке. Паисий с трудом поспевал за нею, переваливаясь на коротких ножках. Когда он подошел к реке, народ уже выволок Павла на помост, где бабы мыли обыкновенно белье над быстриной, и собирался бросить его в воду.
– Стой, – сказал он. – Привяжите пояс ему под мышки.
Савелий, по привычке слушаться начальства, спустил с себя кушак. Едва только он продел его под связанные руки их общей жертвы, как несколько человек столкнуло его в воду. Павел пошел ко дну.
– Вишь ты, тонет! Видно, заколдовать себя не успел, – злобно проговорила толпа.
– Тащи назад, – сказал Паисий.
Савелий потянул конец пояса. Павла вытащили на помост.
– Вот окрестили штундаря, – со смехом крикнул Панас.
– Отрицаешься ли дьявола и всех аггелов его? – спросил Паисий, как это делается при настоящем крещении.
– Господи, – громко воскликнул Павел, – прости им, не ведают бо, что творят.
Но это мужество еще больше разъярило толпу.