– Что вы делаете, Бога в вас нет! – вскричал Валериан, вбегая на помост. – И вы, батюшка, тут стоите и поощряете. И ты, Савелий, староста?
– Еретика, по христианскому обычаю, в реке троекратным погружением омыть от грехов хотели. Никакой в том беды нет, – сказал Паисий.
– По-вашему, по-поповскому, может быть, и нет, а по закону за такое мучительство в Сибирь полагается, – обратился он к мужикам, преимущественно к Савелию.
– В Сибирь? – усмехнулся Паисий. – Этому богохульнику и осквернителю храма, точно, в Сибирь прогуляться придется, а не тем, кто хотел спасти его душу и возвратить его в истинную веру.
Он запахнул рясу и медленно и важно удалился. Оставшись один, Валериан стал стыдить мужиков.
– Совести у вас нет. Смотрите, человек больной, чуть не убило его, когда вас же от пожара он спасал, и вы чем ему отблагодарили?
– А пожар-то через кого? – возразил Савелий. – Все через него, окаянного.
– Да они же, нехристи, и подожгли, – крикнул Шило, грозя Павлу кулаком. – Не так еще с тобой, с чернокнижником, нужно бы расправиться.
– Старый ты человек, а мелешь такой вздор! – вскричал Валериан.
Он подошел к Павлу и развязал ему руки.