– Ведь вот какой народ, – проговорил он, как бы размышляя сам с собою. – Без брани да зуботычины, кажись, щей хлебать не заставишь.
Молодой человек усмехнулся и повернул к нему свое красивое бледное лицо с маленькой мягкой бородкой и густыми белокурыми кудрями, выбивавшимися из-под серой арестантской шапки.
– А вы попробуйте, – сказал он.
– И пробовать нечего, – отвечал конвойный. – Скоты, батюшка, а не люди. Про иных прочих я не говорю, – поспешил он прибавить. – Вы люди образованные.
– Ну, а те, которых вы чуть-чуть не побили, тоже скоты, по-вашему? – сказал молодой человек, указывая головой на арестантов, шедших впереди за повозкой.
– Штундари-то? Ну, эти еще ничего себе. И за что только их гонят – в толк не возьму! Смирный народ. Да ведь их никто и не трогает.
– Не трогает? А вы-то сами только что?
– Что ж я? Я ничего. Так разве, представление сделаешь, чтоб не зазнавались. Ведь чуть не на сто сажен отстали. Не потакать же.
– Да разве они это нарочно? Смотрите, баба-то его совсем пристала. Того гляди упадет по дороге. Вы бы вместо ругани хоть на повозку-то ее посадили.
– Ну вот еще! В карету не прикажете ли? – рассердился конвойный. – На всех повозок не напасешься. Уж вы, Валериан Николаевич, того…