"Галя, Галя!" – кричал между тем Павел.
Он видел мельком, как Галя нагнулась на телеге. Ему показалось, что она слезла, и он был уверен, что Галя где-нибудь бродит. Какая-то телега громыхнулась вдалеке. Павел бросился туда, и через минуту его не видно было в вихре снега. Вдруг перед ним, точно из-под земли, выросла шеренга пяти человек, которые шли ему навстречу, держась за руки. Это была кучка политических, предводимых Валерианом, который шел посередине. Он узнал штундиста.
– Куда вы? – окрикнул он его. – Назад! Заметет вас в поле через минуту.
Он высвободил руку и взял его в ряд.
– Идем скорей. В ряду не собьешься. Прибавь шагу, ребята. Ваня, не отставать! Покажите, что вы совсем большой, – шутливо обратился он к своему соседу.
– Да мне что? Я совсем не устал! – сказал Ваня, бодрясь.
Он собрал последние силы и пошел так быстро, что остальные едва за ним поспевали. Они чуть не стукнулись лбами в частокол этапа, который вдруг вынырнул перед ними из мрака.
– Ворота влево, забирай влево вдоль забора! – кричал Валериан что было мочи, но его едва можно было расслышать в трех шагах расстояния.
Когда они вошли во двор, там была уже куча народа. Конвойные, погонщики, арестанты – всё смешалось в одну веселую толпу, радовавшуюся избавлению от гибели. Миронов хотел сделать перекличку, но это оказалось совершенно невозможным в темноте.
– Все, все! – кричали арестанты. – Буран не свой брат. Всякого загонит.