– А знаете, девки, с чего это Авдюшка юродивым стал? – спросил Панько. – Ведь я еще помню его – парень как парень был. Первый молодец был.
– С пожару, говорят, – сказала Галя. – Вся семья у них сгорела. Самого замертво из огня вытащили.
– Ну вот выдумала! – презрительно возразил Панько. – А пожар-то с чего? Он ведь и дом-то поджег, юродивым будучи. Ты тогда еще на карачках ползала.
– Ну так с чего же, расскажи, – сказала одна из девушек.
– А вот с чего, – начал Панько. – Знаете Панночкину могилу?
– Ну как не знать? '
– Хуже этого места во всей округе нет. Ну вот, побился Авдюшка об заклад, что пойдет он в самый овраг, на самую могилу и принесет оттуда что-нибудь. Известно, молодость: думал свячёной просфоры взять с собой за пазуху. Со святым хлебом, мол, никакая погань не тронет. Да черт хитрей его оказался. Как стал собираться, про просфору-то и забыл. Совсем из ума выскочило. Только как к лесу подходить стал, "вспомнил. Хотел вернуться, да стыдно было: ребята засмеют. "Пойду, говорит, будь что будет". Известно, молодость. Подходит и видит костер, а вокруг костра люди. "Ну, думает, это слава Богу: хоть воры, хоть разбойники, а все христианские души". Подходит это он, хочет перекреститься,- а рука тяжелая, как каменная. Поднять не может. Хочет молитву сказать, язык не поворачивается. Ну, думает, была не была. Идет к костру.
– Здравствуйте, – говорит, – люди ли вы, или иное что, не знаю. Так и так, – говорит. – Побился, – говорит, – об заклад, что приду сюда к вам и вынесу что-нибудь на память. Так будьте ласковы, дайте.
Все рожи так на него и уставились, а старик, черный да волосатый, и говорит:
– Исполать тебе, добру молодцу. Возьми вот целого барана. Для такого молодца ничего не пожалеем.