– А знаете, что я надумал, кум: выдайте вы свою Галю за моего Панаса. Тогда все наше добро ихним общим будет.
Предложение вышло совершенно неожиданно. Как Карпий ни готовился и ни держал себя настороже, оно застало его врасплох, и он не сумел скрыть своего огромного удовольствия при исполнении своей заветной мечты.
Старая лисица таки перехитрила. Ломаться и тянуть было бесполезно.
– Что ж, я не прочь, – проговорил он, как мог спокойнее, стараясь не глядеть в глаза Охриму. • - Только как насчет приданого?
– Э, что об этом говорить, кум. Уж я вас не ограблю, – добродушно проговорил Охрим.- Дайте вот тот лужок, да волов три пары, да коней пару, да мелкого скота пар шесть, да деньгами триста рублей на новую хату.
– Ну и заломил же ты, кум! Не лучше татарина,- воскликнул Карпий с истинным негодованием. Но он тотчас поправился и прибавил политично: – Да у меня и денег таких нет. Разве себя со старухой заложим.
– Что вы, кум, – у вас денег нет? – с мягким смехом сказал Охрим. – Да вы всю деревню купите, коли захотите.
– Нет, – сказал Карпий твердым и решительным тоном, в котором не было теперь и следа политики. – Не дам и половины. Вот тебе и весь сказ. И не трать ты лучше слов попусту.
– Как угодно. Дело полюбовное, – сказал Охрим.
Он опрокинул выпитую чашку и положил на донышко недогрызенный кусочек сахару в знак того, что чаепитие кончилось.