Карпий не стал его задерживать. Деревенский этикет не позволял кончать такие дела разом.
– Ко мне милости просим, – пригласил его Охрим.
– Благодарю на ласковом слове, кум. А я пока с старухой да с дочкой поговорю. Нужно дело по-божески.
Это был предлог, дававший возможность оттягивать и торговаться. Карпий не допускал и мысли, что кто-нибудь осмелится перечить его воле.
– Так, так, – соглашался Охрим. – Нельзя теперь без этого. Это прежде так было: что старший прикажет, тому так и быть. А теперь молодые все хотят по-своему.
– Ну, моя не такая, – Карпий вступился.
– Знаю, а все не говорите. Молода она. А тут разные люди. Долго ли девке голову скрутить?
– Что ты врешь, кум? Какие такие люди? Кто ей голову крутит? – вскинулся на него Карпий.
Охрим подошел к нему ближе.
– Не гневайтесь, кум, я вам по-родственному. Есть тут штундарь, Павел маковеевский, знаете небось? Так вот, вы спросите-ка, зачем Ярина к вашим бегает, да и Галя не к нему ли теперь ушла?