– Так, так, – соглашался преосвященный. – Этакие исступленные!
Для предварительного следствия по делу о распространении штунды в епархии и для изыскания средств к прекращению ереси архиерей назначил консисторскую комиссию, председателем и душою которой был Паисий. Хотя молодой попик и знал лучше всякого другого, что Лукьян был из числа "безусловно нераскаянных", однако из ехидного расчета он сам предложил на предварительном заседании комиссии сначала в виде опыта подействовать на штундистского проповедника увещанием и кротостью.
Решено было поручить увещание самому Паисию.
Паисий отправился в острог для собеседования с обоими штундистами. Но он не выдержал на первых же порах своей отеческой роли.
Дело в том, что и Степан, иконоторговец, которого привезли в острог первым, а за ним Лукьян, своим смирным поведением и набожностью успели настолько расположить к себе сторожей, что им делались некоторые послабления. В день прихода Паисия их вывели гулять вместе. Паисий застал их обоих на дворе, разгуливающих между двумя сторожами.
При виде такого снисхождения к заклятым врагам церкви и Бога Паисий распалился гневом, распушил сторожей, вызвал смотрителя, грозил донести на него губернатору и едва успокоился, когда тот тут же сменил коридорного и велел немедленно развести арестантов.
После такой сцены было уже не с руки приступать к кротким увещаниям, и Паисий ушел, не обменявшись ни одним словом с арестованными штундистами,
Так увещание и не состоялось.
На другой день должна была собраться комиссия для предварительного допроса. Заседание назначено было в десять часов утра, в здании консистории, куда. арестантов привели под конвоем.
В большой комнате, увешанной портретами прежних архиереев, за столом, покрытым зеленым сукном, позади которого красовался большой, писанный масляными красками портрет государя в тяжелой золоченой раме, сидели все шесть членов комиссии. Паисий, как председатель, помещался посередине. Перед ним лежало евангелие и золотой церковный крест, который он взял с собой для большей торжественности.