— Итак, дело не в этом. Но, по-моему, вы чересчур заметны, вы, так сказать, выпираете.
— Значит, по-вашему, мы слишком смело боремся за мир? — не выдержав, снова прерывает его Анри. — Мы ведь партия мира! — добавляет он с гордостью.
— Вот именно. В том-то и дело. Вы говорите: «партия мира». Не возражаю. Но есть люди, которые скорее приняли бы участие в движении, если бы не вы были «партией мира».
— Возможно. Но нельзя же для их удовольствия изменять ход истории, и уж во всяком случае не в этом направлении.
— Предположим. Но вы могли бы… ну, как бы это выразиться… вести себя более сдержанно, несколько стушеваться. Существует движение за мир. Коммунисты входят в него. Ладно. Но предоставьте руководство на этом участке другим. Столько есть на свете дел. Пусть каждая организация действует в своей области, не конкурируя с другой.
— Наша партия не похожа на другие организации, — вставляет на всякий случай Анри, еще не вполне понимая, что хочет сказать доктор.
Деган, словно не слыша этого возражения, или не считая нужным отозваться на него, развивает свою мысль:
— Некоторых людей это отпугивает. Они говорят: раз коммунисты — партия мира, движение за мир неизбежно является ответвлением их партии. Наше участие в движении используется в интересах этой партии, а мы с ней не согласны, мы ее не признаем.
— А, небось, когда твой дом горит…
— …ты не отказываешься от помощи соседа-коммуниста? Знакомый довод… Слушайте, Леруа, меня-то убеждать не нужно, вы это понимаете, надеюсь? Но есть люди, которые хотят мира и не любят коммунистов. Я даже знаю одного, который примкнул к движению из таких соображений: «Надо же доказать, что не одни только коммунисты занимаются хорошим делом. Надо бросить им вызов!»