— Ну я-то организую неплохо! — отвечает Робер.
Верно. Пожалуй, даже слишком хорошо… Но нет, не стоит придираться к Роберу по таким мелочам. Тем более, что сегодня Анри сам воспользовался его организаторским талантом.
За молом лежит на дне затонувший корабль. Во время отлива корпус его почти весь поднимается над водой, но он виден и в прилив. Только в пору равноденствия его совсем покрывают волны. С год тому назад Робер установил на этом затонувшем судне шест с лебедкой для ловли рыбы сетью. Недавно он даже обзавелся лодкой.
— Некоторые бросают сеть прямо с лодки, — говорит Робер, — а я никак не могу… укачивает меня… Я предпочитаю стоять на чем-нибудь основательном… Кроме того, на судне всегда найдешь себе занятие, пока ждешь прилива… там в закоулках полно крабов и даже, знаешь, попадаются морские ежи… А как-то раз я поймал омара… правда, крошечного… он сражался с махоньким осьминогом… и я сачком его подцепил… Осьминога тоже поймал… этого уж просто рукой…
Робер обрывает фразу на каждом гребне волны, при каждом ударе веслом. Получаются какие-то качели. Робер в своей стихии — это чувствуется.
— Нынче не холодно, — замечает Анри. — А качки я не боюсь.
— Да, когда гребешь — не укачивает… а вот, когда стоишь на месте, начнет мутить… А все-таки невредно встряхнуться… Правда? Поговорить вот так… о том, о сем…
Встряхнуться невредно, конечно. Рыбаки забрались на затонувшее судно. Робер прикрепляет колышками сеть к четырехугольной раме и весь поглощен своим делом, старается натянуть получше, без складок. Но вот Анри снова начинает мучить совесть, как будто он сбежал с уроков… Ну, поехали на рыбалку. Что тут дурного? Ничего, ясно. А как-то странно чувствовать себя на отдыхе. Да хоть бы в спокойное время… А ведь сейчас столько всяких событий… Со дня на день, с минуты на минуту может прибыть пароход с оружием… А ты вот сидишь над сетью! От всего отрешился… Правда, это ведь исключение. Сегодня все отдыхают. Что может произойти? На ферме? Там ребята стерегут. Сегодня работают только на пароходе — вон он, хорошо отсюда виден. Стоит метрах в восьмистах, а кажется — до него рукой подать. Слышны голоса людей, скрип подъемных кранов, грузовых стрел, будто пароход совсем рядом. Судно американское, но не то, которое ждут. Обыкновенное торговое судно, вот и все. К таким здесь уже привыкли. Странно только, почему оно не вошло в порт, а пришвартовалось к молу. Почему? Может, и без всяких причин? Когда суда останавливаются у мола, обычно работают по восемь человек. Два трюма по восемь, два автопогрузчика и так далее. Объявлено было, что на судне смешанный груз — всего понемножку. Когда спускали краном первый ящик, он грохнулся о землю и разбился в щепки. Оказалось, в нем главным образом консервы — значит, докеры увидели, что они разгружают. Привезли еще нейлоновые чулки, галстуки, пестрые ткани — словом, на любой вкус. Но ничего нового. Ничего страшного.
— Можно спокойно ловить рыбу, — говорит Робер. — Если что-нибудь и случится на пароходе или в другом месте — все знают, где мы. Нам крикнут с берега. На лодке быстро доберемся.
— Ладно, — ответил Анри и захлопал в ладоши, чтобы согреться. — Давай, я попробую первым. Говорят, новичкам везет!