— Правда, — сказал он. — Молодцы!
Он весь сиял, быстро пробегая глазами письмо, словно знал его уже наизусть и мог пропускать целые фразы. Потом, не выдержав, сказал жене:
— Леона, ты понимаешь? Товарищи с Ситроэна — вот это товарищи! — Он снова перечитал письмо, внимательно разглядел подпись Жанена и его адрес. Мишель не понимал, что происходит с Жеромом, почему в его глазах светится гордость — гордость за далеких парижских товарищей, чей путь внезапно скрестился с его путем. Мишель был несколько удивлен и даже обеспокоен его радостным волнением: «Чего доброго, заговорит о переводе при товарищах — и пиши пропало!..» Ведь Мишель решил ничего не говорить Фернану и Тэо, пусть думают, что их пригласили Бувары. Конечно, это не обещанный банкет, но все лучше, чем ничего; сойдет для начала, для первого знакомства.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Рядовой член партии
Пока Жером был занят несколько необычными своими рассуждениями о любви, плану Мишеля ничто не угрожало. Фернан и Тэо, как миленькие, поверили, что их пригласили Бувары. Они церемонились, как настоящие гости, едва ли они держались бы так чинно, если бы знали правду.
Но вот Жером перестал говорить о чувствах. Он заранее обдумал свое поучение, решив начать его как бы между прочим и сказать, что любовь не шутка, а высокое чувство и нужно всегда его уважать, в каком бы положении человек ни находился. Изложив все это, он многозначительно посмотрел на Леону. Она поняла: родительский долг выполнен…
— Эх, хорошо бы поскорее распроститься с казармой! — вздохнув, заметил вдруг Тэо, желая, очевидно, переменить разговор.
— Еще бы! — подхватил Фернан. — А вот если увеличат срок, то выйдет, что мы еще и половины не отбарабанили.
— Ну, это еще вилами по воде писано, — сказал Тэо для собственного успокоения.