— А я слыхал, — вставил Мишель, — что вопрос о сроке зависит от двух обстоятельств: много ли еще пришлют к нам американцев и восстановят ли немцы свою армию.
— Как это так? — спросил Жером.
— Все зависит от того, будем ли мы достаточно защищены. Если во Франции будут стоять американские войска, а между нами и русскими окажется немецкая армия, тогда нам не понадобится увеличивать срок военной службы — так некоторые говорят…
— Вот брехуны! — возмутился Жером.
— Да… — протянул Тэо. — Мне кажется, всё как раз наоборот. Если восстановят немецкую армию, придется держать ухо востро, и тогда срок военной службы увеличат.
— Имейте в виду, — оправдывался Мишель, — это не мое мнение. Такие ходят слухи.
— Такие слухи распускают умышленно, — сказал Жером. — Хотят очки вам; втереть: не беспокойтесь, мол, и благожелательно относитесь к перевооружению Германии и к американцам, которых шлют к нам.
— Правильно, — поддержал его Фернан. — Вот усидите, мы обязательно подпадем под увеличение срока.
— Это уж другой вопрос, — ответил Жером. И, возвращаясь к своей мысли, добавил: — А пока что вам всё показывают шиворот-навыворот. Чем больше нашлют американских солдат во Францию, чем больше будет пушек в Германии, тем дольше вам придется тянуть солдатскую лямку. Вот как. Всё между собой связано. За всем этим кроется один и тот же обман.
Он чуть было не сказал: «одна и та же политика», но воздержался — пожалуй, кто-нибудь из парнишек насторожится: «Ага, начинаются «политические разговоры». Лучше сказать «обман» — это безопаснее, а смысл тот же. Всматриваясь в лица своих гостей, не задел ли он кого, не поторопился ли (в этом случае он готов был отступить и подойти к вопросу издалека), Бувар, однако, спросил: