— Ну, конечно! — шутит она. — Ты уже хочешь преуменьшить мои будущие заслуги. «Легко!»
Она или смеется над ним или не поняла — на этот раз он ничего подобного не хотел сказать.
— Почему ты говоришь «на этот раз»? — спрашивает Полетта.
Анри откровенно признается в нехорошем чувстве, с которым задал вопрос о детях. Полетта как будто только и ждала этого признания и тут же бросилась мужу на шею. Чувствуется, что она очень нервничает перед собранием — ведь она будет выступать впервые.
— Ты не тревожься за детей, — говорит она уже без всякого укора. — Жоржетта обещала присмотреть за ними. Она услышит через стенку… Я ей оставлю ключ, и она будет время от времени заходить. Ты же понимаешь, я их так не брошу. Ну, как? Заботливый папаша больше не беспокоится?
— Пользуешься случаем? Разыгрываешь меня?.. — Анри хватает ее за руки и кричит: — Береги ухо!
Оба сразу превращаются в детей. Пятнадцать лет они любят друг друга, и столько им пришлось пережить тяжелого, а молодость берет свое: обоим хочется подурачиться.
— Не смей! — кричит она. — Хотя… так я тебя и испугалась!
Он обнимает Полетту и, как всегда, пытается тихонько укусить ее за ухо. Это шуточное наказание в игре. Она отбивается, и оба хохочут. Но в глубине души Полетта боится, как в детстве, когда играли в волка: а вдруг в самом деле укусит. Анри удается наконец схватить ее. Он нагибается к ее уху И, сделав свирепое лицо, спрашивает:
— Ну, говори — просишь прощенья?