Да, ведь Жинетта еще не видела их нового жилища. Почему же она ничего не сказала раньше, сразу, как вошла? Теперь ясно, как ее сбил с толку и смутил прием, оказанный родителями…
Люсьен это понял, и когда Жинетта отодвинула тарелку, он поставил дочку между коленями, как любил это делать раньше, и решил пересилить себя и говорить ей только ласковые слова, хотя бы они и были банальными и совсем не выражали его душевного состояния.
— Ну, рада видеть папку? Знаешь, твой братишка как вырос! Он уже боксирует со мной.
Жоржетта старалась помочь Люсьену. Зная мужа, она понимала, как ему сейчас трудно.
Люсьен снова было вспомнил об обиде, Жоржетта это заметила по его глазам.
— Вши!
Краска бросилась ему в лицо, но сейчас это была краска стыда — возмущение уже улеглось.
Стараясь отвлечь мужа от этих мыслей, Жоржетта спросила нарочито бодрым голосом:
— Жинетта, ты видела Эйфелеву башню?
— Еще бы!.. Мы даже поднимались на нее. Какая высоченная! Машины внизу крошечные, крошечные. И едут-то совсем тихонечко…