Жинетта уже перестала думать о своей стриженой голове, да она, наверно, давно с этим свыклась. А вши? Она, скорее всего, не видела в этом ничего оскорбительного.
Девочка расцеловала отца и мать и заснула, успокоенная и счастливая.
Люсьен тоже понемногу пришел в себя. Все те милые слова, которые он и слушал и говорил рассеянно, все же оказали на него свое действие. Жоржетта решила этим воспользоваться:
— Может, тебе пойти?
Она вовсе не хотела, чтобы муж уходил, но понимала: останься он дома, когда такое творится, — будет мучиться. Жоржетту больше всего беспокоила не его работа, а он сам.
— Все равно, теперь поздно, уже половина первого, — огорченно ответил Люсьен. И добавил: — Они все разошлись.
Вернулась домой Жанна Гиттон, так ничего и не разузнав о муже. Люсьен и Жоржетта легли, но не могли уснуть. Он повернулся к стене, притворившись, что хочет спать. Жоржетта все же заговорила с ним, шепотом, боясь разбудить детей. Все спали в одной комнате, и только Жинетте было решено на ночь ставить кроватку в кухне.
— Знаешь, Люсьен, может, у них были какие-нибудь свои соображения. Ведь, судя по всему, они люди хорошие. Посмотри, как Жинетту приодели — все новенькое… Дело не в вещах, а просто поступок сам по себе… Может, они не думали, что это нас так огорчит…
Люсьен ничего не ответил. Жоржетта только почувствовала, как он пожал плечами.
— Знаешь, Люсьен, волосы быстро отрастут.