Робер сам понял, какой серьезный смысл скрывается в его словах. Так отчетливо он до сих пор даже для себя этого не формулировал…
— …Разве что, конечно, я теперь уже не нужен. Слишком стар стал, износился.
— Дело не в возрасте, — возразил Поль, — ты сам это знаешь. — В Робере происходила любопытная внутренняя борьба. Вначале он снова взорвался:
— И вообще я должен вам сказать, под меня уже давно подкапываются! Я это чувствую. Когда Макса выдвинули в бюро, мне сразу стало ясно.
Потом он смутился, так же как вчера, когда понял, что враг рассчитывал на его отсутствие. Его гнев служил ему своего рода самозащитой, он сопротивлялся чему-то, что нарастало в нем, это было как бы последней вспышкой, последним шквалом, который будет сломлен ливнем. И теперь уже его слова выдают растерянность, хотя он пытается скрыть ее под вызывающим тоном:
— Во всяком случае, будьте уверены, Робер никогда и ни в коем случае не причинит неприятностей партии!.. Будьте уверены!
— Ну, а как все кончилось? — спросил Анри, словно и не обращая внимания на резкую перемену в Робере. — Надеюсь, ты не ушел, хлопнув дверью…
Робер рассмеялся, как будто он вместе с Анри участвовал в заговоре против себя самого.
— До этого я не дошел… Но ты-то меня знаешь… словом, мне это пришлось не по вкусу. И все же я сдержался и сказал: этот вопрос мы успеем обсудить потом. Сейчас надо одно: бороться и выполнить все принятые решения.
— И все с тобой согласились?