— Почему ты не дала нам знать?
Люс снова опускает голову и направляется к двери. Полетта, пропуская ее, отодвигается в сторону. Женщины по-прежнему молчат. Открыв дверь, Люс оборачивается. Она больше не плачет. Все ждут, что она начнет упрекать, ругаться, угрожать. Ничего подобного. Она говорит удивительно спокойным, естественным голосом:
— Тем хуже! Ведь это единственное, что у меня оставалось.
В эту минуту из ее взгляда исчезла всякая фальшь.
— Что ты хочешь сказать? — тихо спросила Полетта.
На нее нахлынули воспоминания детства, еще совсем недавнего детства. Школьница Люс, похожая на нее самое, на Франсину, наивная, чистая, как они все, другими словами — с душой, открытой и для хорошего и для плохого, не защищенная от всех ударов судьбы. У Полетты это не глупое умиление, а скорее вера в человека. Она хватается за соломинку. А вдруг Люс еще не окончательно потеряна? Что означают ее слова?
— Так ты объясни, почему ты немедленно не сообщила нам? — спрашивает снова Полетта, но уже гораздо мягче и берет Люс за руку. — Неужели ты способна была допустить это?
Люс продолжает стоять в открытых дверях. На голубоватый камень у ее ног падает несколько капель. Нехватает еще, чтобы сегодня после обеда пошел дождь!
— Я побоялась, — отвечает Люс.
Она смотрит прямо в лицо своим бывшим подругам. Ее снова начинают душить слезы, она выдергивает свою руку у Полетты, которая и не старается ее удержать, и выбегает из комнаты, сильно хлопнув застекленной дверью. По-видимому, это и останавливает женщин; ни одна из них не делает попытки вернуть Люс, чтобы расспросить ее подробнее, попробовать разобраться в ее переживаниях. Нет, это уж чересчур! Но все же подруги в нерешительности переглядываются и молчат.