Старик видел, как редакционные работники шмыгнули в типографию, и решил, что Бени с ними, — значит, всю эту банду можно безбоязненно отвести в его кабинет. Кстати, второй старик за это время успеет спуститься в типографию и всех предупредить.
Но беда была в том, что окна кабинета Бени выходят не на улицу, а во внутренний дворик, а газетчики в спешке совсем забыли о своем шефе. Правда, до него донеслись крики и пение «Марсельезы», и он решил выйти, но было уже поздно. На лестничной площадке он столкнулся нос к носу с Люсьеном и Фернандой, которые немедленно преградили ему путь.
— Не пугайтесь, господин Бени, — сказал Люсьен с добродушной улыбкой человека, уверенного в своей силе, — мы те самые дюжие молодцы, о которых вы писали в газете. Не бойтесь нас, зайдемте на минутку в ваш кабинет…
Люсьен подтолкнул Бени к двери. Все последовали за ним. Втащили и старика.
— Ах, вы работали над своей статьей? — с любопытством проговорил Люсьен, взяв со стола исписанный лист. Второй лист был вставлен в машинку. Люсьен не знал, как его вынуть, и оторвал верхнюю часть страницы, на которой уже что-то было отпечатано.
— Приходится торопиться, а то опоздаешь к номеру, — объяснил Бени.
Люсьен пробежал глазами страничку.
— Все ясно: «опять красные бунтари понесли полное поражение».
— Конечно, — поддержал товарищ Люсьена.
— Но это же неправда, — возмутился Люсьен, перейдя на серьезный тон. — «В ночь с субботы на воскресенье, — продолжал он читать, — все горючее было беспрепятственно разгружено и доставлено на склад». Это же неправда! В трюмах осталось бензина не меньше половины.