Обернувшись к товарищам и искоса посматривая на Бени, Люсьен подозрительно проговорил:
— Что же за всем этим кроется, а?
Потом, глядя прямо в лицо Бени, он спросил его в упор:
— Ну-ка, что все это значит?
Бени из тех недоношенных существ, о которых говорят, что они тонут в собственных штанах. Что бы они ни одевали, все на них висит мешком. Лицо у Бени кажется совершенно восковым, особенно сейчас, когда он смертельно бледен. Над дергающейся верхней губой жалкое подобие усиков — волоски можно пересчитать, к тому же слева, вдоль прыгающего от тика шрама, усики словно побиты молью. А если все это отбросить, то вполне красивый молодой человек, одетый по моде и всякое такое.
Бени ничего не ответил, он только попытался одной рукой выдвинуть ящик стола. Люсьен оттолкнул его и сам полез в ящик; там среди окурков и бумаг лежал крошечный браунинг. Дамская безделушка. Люсьен даже не нашел нужным забрать его, он задвинул ящик и грозно предупредил Бени:
— Только посмей тронуть эту игрушку!
Люсьен выпрямился и оказался лицом к лицу с Бени. Не удержавшись, он дал ему хорошую оплеуху. Бени закачался, но все же сохранил равновесие и опрометью бросился через весь кабинет к боковой двери, направо от входа. Что там такое? То ли запасный выход, то ли стенной шкаф, из которого Бени собирался достать еще какое-нибудь оружие?
Фернанда, стоявшая на его пути, своими длинными руками схватила Бени за первое, что подвернулось, она вцепилась в его брюки, Бени не смог сразу остановиться, и у него лопнули подтяжки. Во все стороны посыпались пуговицы… Брюки спустились ниже колен, а так как Фернанда продолжала их крепко держать, то Бени поскользнулся на натертом полу и шлепнулся. Он так и лежал на брюхе, подняв как можно выше голову, чтобы не прикасаться лицом к холодным плиткам перед камином, — старым прекрасным камином из белого мрамора, к слову будь сказано.
Женщины мгновенно набросились на Бени и задали ему такого жару, что тому небо показалось с овчинку!