Потом, повернувшись к своим товарищам, Люсьен говорит:
— Ну, а теперь пошли нагонять демонстрацию.
Как Люсьен и думал, их беспрепятственно выпускают и дают сойти вниз. А группа рабочих, оставшихся на лестнице, даже одобрительно кричит:
— Браво, ребята! Молодцы!
Конечно, находятся и такие, которые возмущаются, но с ними справятся остальные. Пока Люсьен и его товарищи идут по лестнице, наверху разгорается спор, слышатся крики, ругань, доходит даже до потасовки. Вскоре в вестибюль спускаются типографские коммунисты, очень возбужденные, и с ними довольно большая группа рабочих.
— Дудки! Работать мы не станем! — кричат они вдогонку Люсьену. — Вот увидишь, их паршивый листок сегодня не выйдет!
* * *
Только на подступах к самой префектуре на демонстрантов напали охранники. Откуда они появились, кто им дал знать — непонятно. Но их мало, всего один грузовик, к тому же они и не собираются преграждать путь колонне, только пробуют отвлечь ее от цели.
Охранники засели за своим фургоном на углу одного из переулков и оттуда швыряют бомбы со слезоточивыми газами. Время от времени они бросаются на толпу, осыпая ее ударами прикладов. В общем это только вызывает смех. Демонстранты шагают бодро; хотя ветер больше не подгоняет их, но улица резко спускается вниз, а префектура и порт притягивают, как магнит.
Командир охранников у биржи труда до сих пор находится в полном неведении того, что произошло. Да и откуда ему знать? Ведь он так был уверен в удачном для него исходе, так гордился своим планом, что еще сегодня утром, читая в «Демократ дю диманш» (единственная газета, выходящая в городе по воскресеньям) предсказание неизбежного поражения коммунистов, убежденно воскликнул: «А как же может быть иначе!» Когда он заметил, как на всех трех уличках под натиском его людей ослабело сопротивление, он решил, что демонстрация разгромлена или, во всяком случае, находится на волосок от этого и он — герой дня. К тому же донесения из порта и из госпиталя гласят: все без перемен, никаких демонстрантов. Поставьте себя на его место!