— Он мне нравится, клянусь тебе. А то, что он не коммунист, это нас даже как-то больше связывает, ты никогда этого не замечал?
— Чепуха! Вот так и обкручивают за милую душу! — вмешался Папильон.
— Нет, Рубо не такой, — поддержал Анри Брасара. — Вообще-то ты прав, Папильон, но с порядочными людьми нечего этого опасаться… Вы куда вышли? В сторону порта?
— Нет, на бульвар.
— Ты погляди, — кругом охранники!.. — сказал Анри.
На бульваре Себастьен-Морнэ охранники заняли позиции у ворот порта. Они решили преградить демонстрации доступ хотя бы в порт. Вдоль решетки по-прежнему толпился народ, но теперь все смотрели вверх по бульвару, откуда, как им уже было известно, должны появиться демонстранты. Толпа помешала охранникам встать вдоль тротуаров, как они это делают, когда хотят вызвать беспорядки, поэтому они выстроились по ту сторону ограды, ружье к ноге, на случай, если демонстранты попытаются перелезть через решетку на территорию порта. Грузовики, набитые охранниками, дежурили на двух уличках, выходящих на бульвар, прямо напротив порта. (На одной из этих уличек живет Клебер, как раз по ней они и бежали в ту ночь, когда делали надпись в порту.) Было известно, что на каждой уличке расположилось по пяти грузовиков…
— Они хотят поймать нас в ловушку, — заметил Брасар.
— Да, надо действовать осмотрительно, — сказал Анри. — Продумать все хорошенько, организовать, прежде чем мы двинемся сюда. Одни рабочие верфи еще ничего не смогут сделать. Сил у нас еще недостаточно.
— Ты не знаешь наших ребят, — возразил Брасар, — это львы! Мы уже себя показали.
— Мы тоже львы, — ответил немного задетый Папильон. — Но Анри, пожалуй, прав, — нас маловато.