— Возможно, ты и права, но почему же «никогда»… Откуда известно, что это никогда до добра не доводит?
— Так говорят, — оправдывается Жоржетта.
— Скорее всего — выдумки, как и многое другое, о чем болтают. Посмотри-ка лучше на себя…
— А что?
— Что ты сейчас сделала?
Как это можно: посмотреть на себя? Жоржетта в недоумении пыталась понять, какую же она допустила оплошность, сама того не заметив? Левой рукой она держала круглую буханку, прижав коркой к животу. В правой у нее был большой хлебный нож, похожий на серп, — весь уже сточился… Ах, вот оно что!.. Жоржетта рассмеялась. Прежде, чем начать резать, она снова перекрестила хлеб ножом.
— Глупости говоришь. Просто я хотела его поточить. А если даже это и так, какое это имеет отношение к Жинетте?
— А вот какое: ты настаивала на ее возвращении. Нехорошо, говорила, когда ребенок живет вне дома, так далеко, это не полагается… Словом, все в таком же роде. То полагается, а это не полагается…
— Помолчал бы… А ты не мечтал о ее возвращении? Как ты еще осмеливаешься спорить! Ты же разговариваешь во сне… Ночью-то я слышу, что у тебя на душе. Нечего все валить на меня!
— Да, но я-то себя умею сдерживать! По-твоему, ей было плохо там, в Париже?