— А если не Норсмор, то кто же? — повторил я. — Мне бояться некого.
— Не спрашивайте меня, — отвечала она. — Я не вправе отвечать вам, но поверьте мне и уезжайте отсюда. Поверьте и уезжайте скорее, сейчас же, если дорожите жизнью!
Запугивание — плохой способ избавиться от влюбленного молодого человека. Ее слова только подстрекнули мое упорство, и я счел долгом чести остаться. А то, что она так заботилась о моей безопасности, только укрепило меня в моем решении.
— Не сочтите меня назойливым, сударыня, — ответил я. — Но если Грэден такое опасное место, вы тоже, должно быть, рискуете, оставаясь здесь?
Она с упреком поглядела на меня.
— Вы и ваш батюшка… — продолжал я, но она тотчас прервала меня:
— Мой отец? А почему вы о нем знаете?
— Я видел вас вместе, когда вы шли от лодки, — ответил я, и, не знаю почему, ответ этот показался достаточным для нас обоих, тем более что он был правдив. — Но, — продолжал я, — меня вам бояться нечего. Я вижу, у вас есть причины хранить тайну, но поверьте, что я сохраню ее так же надежно, как если бы она была погребена со мною в Грэденской топи. Уж много лет, как я почти ни с кем не разговариваю; мой единственный товарищ — моя лошадь, но и она, бедняга, сейчас не со мной, Вы видите, что вы можете рассчитывать на мое молчание. Скажите мне всю правду, дорогой мой друг: вам угрожает опасность?
— Мистер Норсмор говорит, что вы порядочный человек, — ответила она, — и я поверила ему, когда увидела вас. Я скажу вам только: вы правы. Нам грозит страшная, страшная опасность, и вы сами подвергаетесь ей, оставаясь здесь.
— Вот как! — сказал я. — Вы слышали обо мне от Норсмора? И он хорошо отозвался обо мне?