Оренбург издавна слывет центром торговли скотом и его продуктами. Но вплоть до проведения железной дороги, вопрос о торговле скотом, собственно говоря, никого особенно не интересовал, торговля скотом шла своим порядком, по старинке, по тем вековым традициям, которых, раз они установились, бывает очень трудно изгнать из русского человека.
«Скотинка» билась попросту, но семейному: кто на частных бойнях, а кто так у себя на дворе, кровь тут же впитывалась в землю, различные отбросы мирно гнили на задворках — и никто не протестовал, а наоборот все находили, что дело обстоит так, как должно обстоять, несмотря на то, что уже существовал циркуляр ветеринарного отделения министерства внутренних дел, циркуляр, трактовавший о рациональной скотобойне.
Конечно, циркуляр получила и Оренбургская дума, но она только прочла его и подшила к делам.
Железная дорога должна была сделать переворот в торговле скотом. Ведь вместо того, чтобы гнать скот гуртом, его можно было колоть в Оренбурге и отправлять мясными тушами.
Стала развиваться деятельность частных скотобоен и... и город стал подумывать о том, что пора и ему самому взяться за ум. Но думы города или городской думы были долги — оно и понятно: среди гласных думы было значительное количество скотопромышленников, а кто же враг самому себе.
Наконец 13 Августа 1881 года дума изобрала особую комиссию с которой, независимо от разработки проекта скотобойни, поручила собрать сведения: 1) на какое количество скота потребуется здание, имея в виду на первых порах лишь потребности местного рынка, разумея лишь один рогатый скот; 2) выгоднейший способ устройства скотобойни, арендный или за счет города и способ извлечения доходов с определением таксы за убой скота; 3) выбор места для скотобойни.
Комиссия начала работать и сравнительно скоро представила в думу свой проект.
Оказывается, что по данным комиссии в то время билось в Оренбурге всего 15 т. голов, т. е. средним числом по 50 голов в день. Лучшее место, по мнению комиссии, — место за банным протоком, где были огороды кантонистов, Смета на постройку скотобойни исчислена в 22,892 руб.; — эту сумму, по мнению комиссии, город мог вернуть в тринадцать лет, так как чистая прибыль должна была равняться 2965 р. при доходе в 4925 р. и расходе в 1960 р. Расход слагался; из жалованья комиссару — 500 р., ветеринарному врачу — 300 р., сторожу — 300 р. Таким образом, весь штат скотобойни предполагался из трех лиц, причем комиссия полагала возможным найти ветеринарного врача для надзора за бойнями за жалованье 25 р. в месяц.
Как мизерны, нищенски убоги эти цифры с теми, которые расходуются в настоящее время. Вот цифры отчета за 1902 г. — Убито 50,956 голов, получено доходу 55,963 р. 70 к., расход бойни выразился в 39,115 р. 63 к., чистая прибыль — 29,126 р. 72 к. — За последние годы валовой доход приближается к 100 т. р., превышая уже 80 т. р.
Но дума в 1882 году не согласилась с комиссией, она послушалась управы, которая полагала, что вести дело хозяйственным способом убыточно; гораздо легче, удобнее и выгоднее сдать постройку боен кому-либо с тем, чтобы это лицо в продолжении известного времени эксплоатировало бойню, а затем бойня поступила бы в собственность города.