Кашеварова кончила курс акушерства, приехала в Оренбург, явилась к генерал губернатору Безаку и заявила, что она желает быть доктором, так как иначе она не может лечить башкирок от сифилиса. Старик сановник вежливо встретил молодую акушерку и, узнав про ее ходатайство, добродушно потрепал по плечу и сказал: «хорошо, сделаем вас и доктором».
Действительно, благодаря ходатайству Безака, военный министр Д. А. Милютин разрешил прикомандирование Кашеваровой к медико хирургической академии на 5 лет для прохождения полного медицинского курса. Кашеварова прослушала курс и, благодаря ходатайству Н. А. Крыжановского, была допущена до экзаменов, которые блестяще, выдержала, удостоилась диплома на вторую золотую медаль и признана была доктором медицины.
Таким образом, башкиры и не предполагали, что они или вернее их деньги — Кашеварова получала стипендию из башкирского капитала — послужили к разрешению у нас до известной степени вопроса о женском медицинском образовании.
XXVI.
Вместе с вопросом об оказании медицинской помощи связан вопрос об эпидемиях. Город Оренбург в этом отношении является многострадальным городом и рисуемая нами картина была бы далеко не закончена, если бы мы не коснулись и этого вопроса. Оренбург звался вратами Азии и, действительно, через эти ворота и прошла в Россию азиатская гостья — холера. Холерные эпидемии в Оренбурге были многочисленны[75]; вот их даты: 26 августа 1829 года началась первая эпидемия, закончилась она 28 октября 1831 года, (действовала холера как в эту эпидемию, так и в следующие, конечно с перерывами на зиму), заболело 32089 человек и умерло 12377 (во всей Оренбургской губернии). Вторая эпидемия продолжалась с 15 сентября 1847 года по 21 сентября 1856 г., т. е. в продолжении 10 лет, причем первые два года она действовала бесперерывно, затем был промежуток 1850—1853 год, когда холерных заболеваний не наблюдалось, но 18 июля 1853 года эпидемия снова вспыхнула и до 1856 года была ежегодно. Во вторую эпидемию заболело 66844 человек и умерло 29807 человек. Третья эпидемия захватывает период 3 сентября 1866 года и 17 декабря 1872 года с числом заболевших в 14188 человек и с 4718 жертвами, а четвертая эпидемия началась 9 июля 1892 года закончилось 5 ноября того же года, причем в самом Оренбурге заболело 2741 и умерло 1652, во всей губернии число больных — 12015 с 6434 смертельными исходами.
Таковы цифры холерных эпидемий они унесли в губернии 53336 жертв. Весьма понятно,что эти цифры далеко не соответствуют действительности, они слишком уменьшены — и в 1829 году да и в 1847 году статистики не существовало.
Во время холеры 1829—1831 годов — город Оренбург окружался карантином, из города и в город никого не пускали, избирался особый смотритель карантина, который и передавал в город припасы; лечение — но какое же лечение существовало в то отдаленное время. Холера 1848 года была прямо ужасна[76]; старожилы рассказывают, что люди умирали на улицах, что все, кто только мог, убегали из города. Описания холерных эпидемий прошлого времени пока нет, председателем архивной комиссии А. В. Поповым приготовлен к печати обширный труд — история холерных эпидемий, но он пока неиздан, лично нам не приходилось работать по архивным данным по этому вопросу и поэтому мы должны ограничиться лишь общими фразами. Более подробные данные мы приводим о холере 1892 года и о предупредительных мероприятиях от заноса холерной эпидемии в 1905 году.
В 1892 году холера началась в Оренбурге, как мы уже и сказали выше, 9 июля. Подготовка же для борьбы с холерою началась 19 мая 1892 года. когда было созвано экстренное заседание думы[77], при участии врачебного инспектора и санитарного врача и была принята программа мероприятий, выработанная врачебным отделением и физико-медицинским обществом. Город был разделен на 8 участков, для каждого участка из гласных были выбраны почетные попечители, наконец решено было выписать 10 врачей, нанято столько же фельдшеров и 8 санитарных надзирателей. У города по обыкновению не было денег, город мог ассигновать только 1 т. рублей, но были получены еще пять тысяч от Московского благотворительного комитета. 15 июня были организованы 8 амбулаторий, снабженные необходимыми медикаментами, при каждой амбулатории состоял фельдшер и санитарный надзиратель. 18 июня в городе открыла действие санитарно-исполнительная комиссия, которая выработала ряд обычных предупредительных мер, как то очистка города, надзор за приезжающими, за базарами, осмотр домов и пр . Меры эти российские города обыкновенно принимают в экстренных случаях и меры эти почти всегда являются безрезультатными, — эпидемия появляется и разыгрывается. Осмотр города дал следующие результаты: в 1-й части осмотрено 488 дворов, устроено помойных ям 18, переделано ретирадов 16, во II части — 900 домов, вновь устроено 45 ретирадов, в III части — 812 домов и 40 ретирадов, в IV части 920 домов... Но в 4-й части комиссия не могла устраивать ретирады, жители этой части не знали такой роскоши, как ретирады, из 1182 домов, помещавшихся в этой части, у 860 домов ретирадов не было, но зато во дворах были по истине залежи навоза для делания кизяка. Весьма понятно, что этот осмотр и эта чистка дворов были непроизводительною тратою и времени, и денег. Пока комиссия ходила по дворам, они чистились, только что комиссия ушла, дворы снова загрязнялись. Население не имело даже представления о самых элементарных требованиях гигиены и санитарии. Следующими предохранительными мерами были: организация дезинфекционных отрядов, приготовление помещений при больницах, отвод нового места под кладбище, отпечатание 600 экземпляров краткого наставления к возможному предохранению себя от заболеваний холеры.
Казалось, город вполне приготовлялся к встрече холеры, казалось, все предупредительные мероприятия приняты. Но холера разыгралась и финансовый подсчет ее был следующий:
